Преображение Господне
Событие Преображения Господня, описанное в трех из четырех Евангелий, а также упоминаемое во 2-м Послании ап. Петра, входит в число важнейших церковных праздников. В евангельских рассказах об этом событии оно ставится в контекст рассказа о предстоящих Христу Страстях и Воскресении — так, незадолго до Преображения «Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мф 16. 21); спускаясь с горы Преображения, Он повелевает «никому не рассказывать о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф 17. 9); а вскоре после Преображения Он вновь говорит ученикам, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет» (Мф 17. 22–23). Вслед за этим начинается Его путь из Галилею в Иерусалим на Страсти.
Таким образом, в композиции первых трех Евангелий Преображение — поворотный момент: согласно этим Евангелиям, после Крещения и до Преображения Господь учит народ в пределах Галилеи, а затем отправляется в Иерусалим (совсем не так — в Евангелии от Иоанна, где Господь многократно посещает Иерусалим и до Страстей: такой порядок полностью соответствует реалиям жизни иудеев в Святой Земле, тогда как синоптические Евангелия содержат более условную схему; возможно, этим и обусловлено отсутствие рассказа о Преображении у Иоанна).
Тем не менее, в самом рассказе о Преображении не указано, зачем и почему оно произошло, об этом можно лишь догадываться. Учитывая евангельский контекст — с Преображения начинается путь Спасителя на Страсти, — следует сделать вывод, что ближайшим ученикам Христа (причем тем же самым, кто присутствовал при воскрешении дочери Иаира (Мк 5. 37) — а у синоптиков это явное свидетельство о власти Христа над жизнью и смертью, подобное рассказам Иоанна о воскрешениях сына царедворца и, особенно, Лазаря) необходимо было укрепление в вере перед тем, что они испытали после ареста Господа Иисуса, суда над Ним и казнью. О том же говорил им и глас Отца, засвидетельствоваший Сыновство Иисуса и предписавший слушать Его — а значит, и не сомневаться в Его словах в том числе и относительно Страстей. Фигуры Моисея и Илии явно намекают на Божественное Откровение, содержащееся в Писании, — Моисей и Илия не только восходили на горы для получения откровения от Бога, но и олицетворяли две из трех частей еврейской Библии: Закон и Пророков (третью часть, Писания, или Псалмы, олицетворял Сам Христос, как Сын (в смысле «потомок», «наследник», «преемник») Давида-псалмопевца). Ученики, тем самым, должны были понять, что все, что предстояло Христу, соответствовало библейским пророчествам.
Неслучайно детали рассказа о Преображении явно перекликаются с рассказом о Распятии: и то, и другое событие происходит на некой горе; блистающие одежды Преображения сменяются сначала царской багряницей, в которую Христа в насмешку облекает Ирод (Лк 23. 11), а затем унизительным снятием одежд (Мф 27. 28); вместо Моисея и Илии со Христом на Кресте беседуют два распятых разбойника (Мф. 27. 44); Фаворскому свету противопоставляется тьма на Голгофе; вместо гласа Отца с Креста раздается: «Боже Мой, вскую Мя еси оставил?» (причем свидетели казни, слыша эти слова, вспоминают именно об Илии: Мф 27. 46–47), хотя и здесь подтверждается Сыновство Иисуса — на этот раз, не от Отца, а от римской стражи (Мф 27. 54), которая «устрашилась», подобно ученикам на горе Преображения.
Событие Преображения Господня, описанное в трех из четырех Евангелий, а также упоминаемое во 2-м Послании ап. Петра, входит в число важнейших церковных праздников. В евангельских рассказах об этом событии оно ставится в контекст рассказа о предстоящих Христу Страстях и Воскресении — так, незадолго до Преображения «Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мф 16. 21); спускаясь с горы Преображения, Он повелевает «никому не рассказывать о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф 17. 9); а вскоре после Преображения Он вновь говорит ученикам, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет» (Мф 17. 22–23). Вслед за этим начинается Его путь из Галилею в Иерусалим на Страсти.
Таким образом, в композиции первых трех Евангелий Преображение — поворотный момент: согласно этим Евангелиям, после Крещения и до Преображения Господь учит народ в пределах Галилеи, а затем отправляется в Иерусалим (совсем не так — в Евангелии от Иоанна, где Господь многократно посещает Иерусалим и до Страстей: такой порядок полностью соответствует реалиям жизни иудеев в Святой Земле, тогда как синоптические Евангелия содержат более условную схему; возможно, этим и обусловлено отсутствие рассказа о Преображении у Иоанна).
Тем не менее, в самом рассказе о Преображении не указано, зачем и почему оно произошло, об этом можно лишь догадываться. Учитывая евангельский контекст — с Преображения начинается путь Спасителя на Страсти, — следует сделать вывод, что ближайшим ученикам Христа (причем тем же самым, кто присутствовал при воскрешении дочери Иаира (Мк 5. 37) — а у синоптиков это явное свидетельство о власти Христа над жизнью и смертью, подобное рассказам Иоанна о воскрешениях сына царедворца и, особенно, Лазаря) необходимо было укрепление в вере перед тем, что они испытали после ареста Господа Иисуса, суда над Ним и казнью. О том же говорил им и глас Отца, засвидетельствоваший Сыновство Иисуса и предписавший слушать Его — а значит, и не сомневаться в Его словах в том числе и относительно Страстей. Фигуры Моисея и Илии явно намекают на Божественное Откровение, содержащееся в Писании, — Моисей и Илия не только восходили на горы для получения откровения от Бога, но и олицетворяли две из трех частей еврейской Библии: Закон и Пророков (третью часть, Писания, или Псалмы, олицетворял Сам Христос, как Сын (в смысле «потомок», «наследник», «преемник») Давида-псалмопевца). Ученики, тем самым, должны были понять, что все, что предстояло Христу, соответствовало библейским пророчествам.
Неслучайно детали рассказа о Преображении явно перекликаются с рассказом о Распятии: и то, и другое событие происходит на некой горе; блистающие одежды Преображения сменяются сначала царской багряницей, в которую Христа в насмешку облекает Ирод (Лк 23. 11), а затем унизительным снятием одежд (Мф 27. 28); вместо Моисея и Илии со Христом на Кресте беседуют два распятых разбойника (Мф. 27. 44); Фаворскому свету противопоставляется тьма на Голгофе; вместо гласа Отца с Креста раздается: «Боже Мой, вскую Мя еси оставил?» (причем свидетели казни, слыша эти слова, вспоминают именно об Илии: Мф 27. 46–47), хотя и здесь подтверждается Сыновство Иисуса — на этот раз, не от Отца, а от римской стражи (Мф 27. 54), которая «устрашилась», подобно ученикам на горе Преображения.