Итак, что же на самом деле говорят результаты Нобелевского симпозиума? Чтобы ответить на этот вопрос надо сначала четко усвоить, что мы стали свидетелями научной дискуссии, а не состязанию предсказателей. Тут неплохо бы вспомнить университетские годы и то, как строится научная работа: цели, задачи, предмет-объект, гипотеза, в общем, все то, что мы так хотели забыть. Серьезный научный дискурс строго придерживается рамок и алгоритмов, во всяком случае, стремится к этому. Это как раз позволяет отсечь все субъективное и интерсубъективное – и пока что ничего лучше законов научного дискурса для этого не придумали.

Нам достаточно вспомнить цель последнего симпозиума. Ее можно сформулировать примерно так: «Наблюдается ли спад насилия последние n лет?» И в результате симпозиума на это был дан вполне внятный ответ: «Нет, не наблюдается. Отсутствие больших войн в настоящее время – прогнозируемая пауза между глобальными конфликтами».

Единственный вывод здесь – Пинкер не прав. Все. Была рассмотрена конкретная гипотеза и по всем канонам опровергнута. То есть Нассим Талеб и сотоварищи сказал примерно следующее: «Нет никаких фактов, утверждающих, что войны не будет».

Немного отличается от «Большой войны не миновать», не так ли? Даже хорошо написанная статья страдает от искажений научной информации.

Меня очень интересует тема «переводов» новостей из научного мира на обычный язык. Постараюсь как-нибудь подготовить пост о том, почему из фразы «Две крысы из ста с опухолью мозга, вероятно, положительно реагируют на новое лечение» получается «Ученые изобрели вакцину от рака».