Искусство быть

Традиционно кажется, что художник Ренессанса творил по вдохновению. Реальность прозаичнее и интереснее: почти каждый шедевр начинался с юридического договора, дотошного, как современное ТЗ. И эти контракты сохранились — по ним видно, как в те времена были устроены деньги и красота.

Что прописывали в договоре?

Сроки и штрафы. Дата сдачи, неустойка за срыв — всё как у нас. Художник, просрочивший заказ, платил рублём (точнее, флорином).

Материалы — отдельным пунктом, и это главное. В контрактах указывали, сколько золота и какого качества ультрамарина использовать. Ультрамарин, синяя краска из афганского лазурита, стоил дороже золота — и заказчик прописывал его граммами, чтобы художник не сэкономил и не подсунул дешёвую замену. Синий плащ Мадонны был буквально мерой того, сколько заказчик готов потратить.

Сколько работы делает сам мастер. Ключевой пункт! Заказчик оговаривал, что лица и главные фигуры пишет лично мастер, а не ученики. «Рукой самого Филиппо» — такая формулировка стоила дороже. Узнаёте? Это ровно сегодняшнее «сделано основателем, а не подрядчиком».

Вот что тут поразительно. Со временем контракты менялись: если в начале XV века дотошнее всего прописывали граммы золота, то к концу — долю личного участия мастера. За сто лет ценность сместилась с материала на талант. Общество впервые решило, что рука гения дороже золота в прямом, денежном смысле. Родилась современная идея: мы платим не за материал, а за автора.

Так что великие картины — это не только вдохновение. Это ещё и договор, дедлайн и споры о смете. Мадонны рождались из бумаг, до боли похожих на те, что мы подписываем сегодня.

Перешлите тому, кто работает с креативами, договорами и ТЗ, — 500 лет назад всё было устроено на удивление знакомо.

#артиденьги

🪐 Искусство быть

Волюты во всем своём великолепии.
#каменьисвет

🪐 Искусство быть

Мимо церкви Санта-Мария-Новелла во Флоренции проходят к вокзалу тысячи людей, не поднимая глаз. А зря: перед ними — фасад, с которого началась вся европейская архитектура нового времени.

История такая. Церковь стоит с XIV века, но фасад веками оставался недостроенным — голая кирпичная кладка, обычное дело, денег вечно не хватало. В 1450-х богатый купец Джованни Ручеллаи заказывает завершить его лучшему уму эпохи — Леону Баттисте Альберти. И Альберти делает то, чего до него не делал никто.

Он не просто «украшает стену». Он впервые проектирует фасад как математическую систему: всё здание вписано в идеальные геометрические отношения, ширина равна высоте, каждая часть — точная дробь от целого. Красота у Альберти — не вопрос вкуса, а вопрос пропорции, которую можно вычислить. Это была революция: здание как доказанная теорема.

И одна деталь, которую он изобрёл здесь и которую вы теперь будете видеть повсюду. Верхний ярус церкви уже нижнего — обычная проблема, ступенька смотрится неуклюже. Альберти закрыл переход двумя большими каменными завитками — волютами. Решение было таким изящным, что его повторяли следующие четыреста лет по всей Европе. Загляните на фасад почти любой старой церкви в барочном стиле — эти завитки родом отсюда, из Флоренции 1470 года.

Альберти вообще был из тех, кто изменил мир идеями, а не только постройками. Он написал первый трактат об архитектуре нового времени и заявил вещь, дерзкую для своего века: архитектор — не ремесленник с мастерком, а мыслитель, работающий числом и разумом.

В следующий раз в любом городе, увидев два каменных завитка по бокам церковного фасада, знайте: вы смотрите на изобретение одного флорентийца, которым мир пользуется до сих пор.

Перешлите тому, кто гуляет по городам с поднятой головой, — теперь он будет замечать эти завитки везде.

#каменьисвет

🪐 Искусство быть

Продолжаем гулять по флорентийским улочкам
#вайб

🪐Искусство быть

Во Флоренции иногда достаточно просто поднять глаза, чтобы понять, кто перед вами жил, сколько у этой семьи было денег и насколько сильно она хотела это показать.

Например, Палаццо Медичи-Риккарди. Если посмотреть на него снизу вверх, довольно быстро становится понятно, что фасад специально устроен так, чтобы постепенно менять впечатление от здания. Первый этаж выглядит почти как крепость: огромные грубо обработанные камни, маленькие окна и тяжёлый руст. Выше кладка становится аккуратнее, а третий этаж уже выглядит значительно легче и спокойнее.

Для XV века это был довольно понятный визуальный язык. Нижняя часть дворца показывала силу, защищённость и устойчивость семьи, а верхние этажи постепенно переходили к более представительной и частной жизни. Получался своеобразный переход от крепости к городскому дворцу.

Потом стоит посмотреть на Палаццо Ручеллаи, потому что здесь мы видим совершенно другую идею богатого флорентийского дома.

Фасад выглядит гораздо спокойнее: гладкий камень, строгая геометрия, горизонтальные пояса и пилястры, которые разделяют этажи. Здесь уже почти нет ощущения средневековой крепости.

И это не случайность. Фасад создал Леон Баттиста Альберти, один из главных теоретиков и архитекторов итальянского Возрождения, и он использовал язык античной архитектуры. Колонны, пилястры и пропорции фасада должны были создавать впечатление порядка, гармонии и образованности, подчеркивая культуру семьи заказчиков.

И есть ещё одна деталь, которую во Флоренции легко не заметить, хотя иногда именно она рассказывает о владельце больше всего.

Герб.

У Медичи — знаменитые шары, у Ручеллаи — парус, у многих флорентийских семей были свои символы. Гербы появлялись на фасадах, дверях, во внутренних дворах и капеллах, то есть буквально сопровождали человека по всему пространству здания.

Сегодня мы воспринимаем их скорее как декоративные детали, но для человека XV или XVI века это была очень понятная информация. Увидев герб, можно было сразу понять, кому принадлежит дом, с какой семьёй связаны его владельцы и какое место они занимают в городской жизни.

Поэтому во Флоренции я бы советовала смотреть на дворцы немного иначе. Не просто оценивать, красивый фасад или нет, а попробовать прочитать его как сообщение.

Сначала посмотрите, какой камень использован и насколько он обработан. Потом обратите внимание на окна: они маленькие и тяжёлые или большие и симметричные? Есть ли руст, колонны, пилястры, горизонтальные пояса? А потом обязательно попробуйте найти герб.

Именно поэтому Флоренцию так интересно рассматривать не только из музеев. Здесь история постоянно находится прямо перед глазами.

Иногда достаточно нескольких окон, герба и того, как обработан камень, чтобы понять, какую жизнь хотели показать окружающим люди, жившие здесь пятьсот лет назад.

Пересылайте и сохраняйте знакомым любителям искусства, дальше расскажу еще много интересного 🏵

#каменьисвет

🪐 Искусство быть

Мы привыкли воспринимать произведения Ренессанса как что-то практически бесценное. Но пятьсот лет назад у большинства из них была вполне конкретная цена, и иногда она довольно хорошо показывает, насколько разным был мир художника, его заказчика и обычного горожанина.

Во Флоренции XV века главной золотой монетой был флорин. Для понимания масштаба: квалифицированный рабочий в середине столетия мог зарабатывать около 37,5 флоринов в год.

Теперь для сравнения посмотрим на крупные заказы.

Когда Микеланджело в 1501 году получил заказ на «Давида», первоначально ему предложили платить по 6 флоринов в месяц. В итоге за готовую скульптуру он получил около 400 флоринов. Для понимания, это больше десяти лет дохода квалифицированного рабочего.

Другой пример — «Врата рая» Лоренцо Гиберти во флорентийском Баптистерии. Над ними мастер работал почти тридцать лет, а за десять больших бронзовых панелей в 1447 году получил 1200 флоринов. Причём это была работа не одного человека: над подобными заказами существовала целая мастерская с учениками и помощниками.

Картины стоили значительно меньше, хотя и здесь суммы могли быть очень разными.

Например, за один из алтарных образов Боттичелли художнику заплатили 78 флоринов, а ещё 28 флоринов ушло мастеру, изготовившему деревянную основу. Отдельно учитывались материалы, поэтому окончательная стоимость произведения зависела не только от имени художника, но и от размера работы, количества золота, качества пигментов и сложности заказа.

И это, пожалуй, самое интересное. Художник в Ренессансе был не просто автором картины. Он работал внутри мастерской, закупал материалы, платил помощникам и ученикам и отвечал перед заказчиком за результат. Поэтому за большой алтарный образ или скульптуру платили не только за талант, но и за работу целой маленькой производственной системы.

А заказы действительно были большими. Церковь украшала капеллы, город заказывал общественные произведения, цехи — скульптуры и алтари, богатые семьи — собственные часовни и дворцы.

Поэтому, когда сегодня мы идём по Флоренции и видим один за другим дворцы, фрески, скульптуры и роскошные капеллы, полезно иногда вспоминать, что всё это когда-то было чьим-то заказом и чьим-то бюджетом.

Ренессанс был эпохой великих художников, но ещё и эпохой людей, которые могли позволить себе заказать им работу, тем самым двигая культуру на новые высоты.
#артиденьги

🪐 Искусство быть

Честный вопрос, которым стоит продолжить наш флорентийский месяц: а что там сейчас? Производит ли город, придумавший Ренессанс, хоть что-нибудь, кроме билетов в Уффици и другие музеи?

Интересное есть. Просто разговор с классикой теперь ведётся на других носителях.

Blub — анонимный уличный художник с проектом «L’arte sa nuotare», «искусство умеет плавать». Он расклеивает по городу постеры, где герои великих картин изображены под водой в масках для дайвинга: Джоконда, боттичеллиевская Венера, Данте. Задумка глубже шутки: вода — это кризис, потоп, время, а классика в его работах не тонет — она научилась плавать. Флорентийцы работы берегут от туристов. Те, кто про это знают - организовывают специальные туры по поиску.

Clet Abraham — француз, осевший во Флоренции, который превращает дорожные знаки в маленькие истории: человечек на «кирпиче» тащит запрещающую полосу на плече, как крест или как балку. Городские власти сначала штрафовали, потом смирились: знаки остаются читаемыми, а город — живым. Очень забавная флорентийская сделка между порядком и искусством.

А в тихих палаццо тем временем работают ателье классического рисунка — школы, куда съезжаются студенты со всего мира учиться так, как учились у Вероккьо: годы штудий с натуры, угольный рисунок, живопись слоями. Флоренция снова, как и 500 лет назад, — место, куда едут за ремеслом.

Гениев масштаба Микеланджело город больше не выпускает — таких не выпускает никто. Но мне нравится, что происходящее там сегодня устроено как разговор: улица шутит с классикой, школы её хранят, и никто не делает вид, что до нас ничего не было.
Традиция жива не там, где ей поклоняются. А там, где ее сохраняют и находят новое применение.

Перешлите тому, кто уверен, что «сейчас искусства уже нет». Есть. Просто говорит на новом языке.
#однаработа

🪐Искусство быть

Красота Флоренции в фотографиях
#вайб

🪐Искусство быть

Уффици, зал Леонардо, «Благовещение». Все бегут к этой картине, потому что видят имя «Леонардо», — и мало кто знает, что перед ними работа совсем ещё молодого художника. Ему около двадцати, и он всё ещё подмастерье в мастерской Вероккьо.

Но если присмотреться, в этой ранней картине уже видно очень многое из того, за что мы потом будем узнавать Леонардо.

Например, крылья ангела написаны с настоящих птичьих крыльев. Леонардо вообще не очень доверял тому, что «принято рисовать именно так», а предпочитал исследовать анатомию сам. Он наблюдал, изучал природу, препарировал и пытался понять, как всё устроено на самом деле.

Обратите внимание на пейзаж в глубине. Он постепенно растворяется в голубоватой дымке, и предметы становятся менее чёткими по мере удаления от зрителя. Это ещё только начало того, что позже станет его знаменитой воздушной перспективой и сфумато — той самой мягкой дымкой, которую мы будем рассматривать в «Моне Лизе» и другие более зрелые работы.

И есть ещё одна деталь, которую я особенно люблю.

Рука Марии кажется слишком длинной. Она тянется к книге через весь стол, и если смотреть на картину прямо, действительно возникает ощущение, что с анатомией что-то не так. Долгое время это считали просто ошибкой молодого художника. Но потом появилась другая версия: картина создавалась для конкретного места, и её должны были видеть под углом, справа и снизу. При таком ракурсе пропорции начинают восприниматься гораздо естественнее.

Получается довольно забавно: то, что сегодня можно принять за ошибку, возможно, было сознательным расчётом под конкретного зрителя. И мне нравится думать, что в этой картине уже виден тот самый Леонардо, который всю жизнь не просто рисовал, а наблюдал за тем, как человек смотрит. Ему всего около двадцати. Он ещё ученик. Но уже пытается писать с расчетом наше зрение, ставя себя на место будущего зрителя.
#однаработа

🪐Искусство быть

Alma Thomas — «The Eclipse», 1970

Howard Russell Butler — «Solar Eclipse, Lompoc», 1923

Иван Айвазовский — «Солнечное затмение в Феодосии», 1876

Ипполито Каффи — «Затмение солнца в Венеции», 1842