А сколько людей, потерявших работу в IT, вообще были айтишниками?
Последние несколько лет мы привыкли обсуждать кризис в IT так, будто из отрасли сейчас массово выбрасывает прекрасных инженеров, которые десять лет строили сложные системы, росли профессионально, изучали новые технологии, а потом внезапно оказались никому не нужны. Такие люди действительно есть, и потеря работы для них может стать очень серьёзной проблемой. Но чем больше я наблюдаю за происходящим, тем сильнее подозреваю, что заметная часть нынешней драмы имеет совсем другое происхождение.
В IT много лет заходило огромное количество людей, которым само IT было совершенно неинтересно. Они шли туда за зарплатой, удалёнкой, комфортным офисом, корпоративной медициной и возможностью поставить красивое название профессии в LinkedIn. Рынок рос настолько быстро, что переваривал почти всех. Можно было закончить курсы, выучить необходимый минимум, пристроиться в команду и несколько лет вполне благополучно существовать внутри системы, особенно если рядом были более сильные специалисты, способные закрывать сложные задачи.
На этом выросла целая индустрия «вката». Людям продавали не профессию, а финансовую стратегию: потрать несколько месяцев на обучение, получи первую работу, через пару лет станешь мидлом, потом сеньором, а зарплата будет автоматически увеличиваться вместе со стажем. Профессиональная пригодность при этом почему-то считалась почти гарантированным результатом нахождения человека внутри отрасли.
Теперь рынок перестал прощать эту иллюзию. Когда кандидатов много, а вакансий меньше, работодателю уже необязательно брать человека просто потому, что тот когда-то сумел получить первую работу и просидел несколько лет под названием разработчика, тестировщика, аналитика или DevOps. Внезапно выясняется неприятная вещь: пять лет в IT и пять лет профессионального развития в IT далеко не одно и то же.
Поэтому я бы осторожнее относилась к рассказам о тысячах великолепных специалистов, которых жестокий рынок неожиданно выбросил за борт. Среди них наверняка достаточно сильных людей, попавших под сокращения и действительно столкнувшихся с плохой конъюнктурой. Но рядом существует другая группа, которую долго маскировал кадровый дефицит. Эти люди не столько потеряли профессию, сколько потеряли рынок, который был готов дорого оплачивать довольно посредственный набор компетенций.
Именно поэтому меня особенно забавляют истории, когда человек несколько лет работал в IT, потом совершенно спокойно уходит в деятельность, не имеющую ничего общего с прежней профессией, и заявляет, что обратно ему вообще не хочется. Возможно, ему действительно не хочется. Только возникает закономерный вопрос, насколько эта профессия вообще когда-нибудь была его профессией, кроме записи в трудовой книжке и источника зарплаты.
Ничего плохого в смене деятельности нет, как нет ничего постыдного в физическом труде. Проблема начинается тогда, когда совершенно разные истории складывают в одну статистику и объявляют доказательством того, что «IT умерло». Если человек пришёл туда исключительно за деньгами, несколько лет воспользовался исключительно благоприятной конъюнктурой, не сформировал глубоких компетенций и вышел из отрасли при первом серьёзном сжатии рынка, возможно, мы наблюдаем не смерть IT, а окончание эпохи, когда принадлежность к IT сама по себе была профессией.
Рынок сейчас проводит довольно неприятную сортировку, и она далеко не всегда справедлива. Сильные специалисты тоже остаются без работы, возрастная дискриминация никуда не исчезла, компании экономят, сокращают команды и предъявляют порой совершенно безумные требования. Но всё это не отменяет другого процесса: отрасль избавляется от части людей, которых в неё когда-то занёс денежный прилив.
Поэтому вопрос «куда теперь деваться айтишникам?» я бы иногда формулировала иначе.
А сколько людей, которые сейчас уходят из IT, вообще когда-нибудь были айтишниками, если убрать из определения зарплату, должность и строчку в LinkedIn?
