Света Липкина. Дизайн и ремесло

#комментарий

Если вы думаете, что можно обдумать что-то наедине с самим собой — вы ошибаетесь. Какие-то личные эмоциональные решения возможно, но не стратегические.

Даже слово «комментарий» — состоит из двух частей: «вместе» и «думать». То есть это не просто похвала или возражение, а совместное размышление.

На днях Рита Морозова зашла ко мне в комментарии и спровоцировала на серию размышлений. В качестве ответного жеста я прокомментировала посты коллег — и чувствую себя как никогда наполненной.

Темы, которые мы затронули:

👀 Копирование в индустрии дизайна: пост Риты Морозовой и обзор Ярославы Галайко

👀 «Борьба» с визуальным шумом: пост Насти Ромашкевич и обзор стеклянных стульев Mid-Century, More Than

👀 Что такое коллекционный дизайн в обзоре Алены Сокольниковой

Читать стоит сами посты и комментарии к ним — мои и не только.

⚡️ Если вам есть что добавить к моим размышлениям — возможно, встретимся и у вас в комментариях.

6/6 #blazar vs #сosmoscow

Молодой художник может быть талантливым и неопытным, но «молодой коллекционный» дизайнер — это, как правило, человек, который уже достиг успеха в смежной области: в ремесле, тиражном дизайне, интерьере или архитектуре.

Поэтому предметы blazar я бы скорее назвала прототипами — иногда для галерейной коллекции, а иногда для тиражной.

И если на Cosmoscow я иду смотреть рынок современного искусства и коллекционного дизайна, то на blazar — искать новое.

Теперь вопрос: хорошо ли, что blazar начинает превращаться в собственную институцию? Не приведёт ли это к повторению авторов, эстетики, аудитории?

И тогда то, что сегодня выглядит свежим, завтра вполне может стать новой ожидаемостью.

На фото:
— Стул «Дурак», Дмитрий Антонов / Скамья «Утверждение», Виктория Сахарова и Владимир Серебряков
— Металлический столик «Пластилин», Figura A
— Стеллаж «Моно-но аварэ», Михаил Пашков / Табурет «Пианино», Хуанхо Масеро Перес и Алина Соколова
— На стенде галереи back bone buro

5/6 #blazar vs #сosmoscow

Теперь самое интересное: почему искусство работает наоборот?

Возможно, потому что искусство blazar оказалось жертвой собственного успеха.

Первоначальная задача ярмарки была найти молодых художников, но за шесть лет вокруг проекта сформировался профессиональный рынок.

Даже РБК пишет, что среди художников много имён, которые успели примелькаться экспертному сообществу. Ощущение открытия постепенно исчезает.

На Cosmoscow же мы видим более жёсткий и ожидаемый отбор — не сколько на талант, сколько на значимость высказывания.

А коллекционный дизайн пока просто гораздо моложе искусства. Поэтому некоторое количество интересных дизайнеров ещё не дошло до стадии галереи. Именно их и вытаскивает blazar.

На фото:
— Sample и Арвидас Пликайтис
— ArtBrut с Яковом Хомич и Сашей Брауловым

4/6 #blazar vs #сosmoscow

На Cosmoscow предмет стоимостью, допустим, 500 тыс. ₽ — это уже объект, который должен убедительно выглядеть как коллекционный.

Но для blazar предмет той же стоимости может выглядеть как просто странная вещь. Допускаются хрупкие, неустойчивые, неудобные, не обязанные быть дизайном для интерьера вещи. В отличие от Cosmoscow, который вынужден доказывать, что дизайн — это рынок.

И чем больше дизайн на Cosmoscow превращается в полноценный рынок дорогих коллекционных объектов, тем меньше у него экономических оснований быть лабораторией.

Потому что в первом случае нужно доказать клиенту, почему он должен заплатить за предмет полмиллиона, а во втором — достаточно самого факта, что эта вещь существует.

На фото:
— Ширма «Ускользающее равновесие» Варвары Козловой (900 тыс. ₽)
— Стеллаж для бумаг от бюро «Катарсис» (456 тыс. ₽)
— Кубик Рубика от бюро «ХВОЯ», спецпроект ОТП Банка и The Blueprint
— Журнальный стол от Kaph Studio (448 тыс. ₽)

3/6 #blazar vs #сosmoscow

«Современное искусство люди покупают, чтобы ощутить, что могут себе позволить легко тратить деньги» — читаю в обзоре Дианы Балашовой.

Речь про то, что перепродавать российское искусство весьма проблематично, зато оно прекрасно поддерживает чувство собственной важности его обладателей.

Так вот, Cosmoscow показывает нам, куда движется арт-рынок и кого уже можно коллекционировать. А blazar — это ярмарка поиска, где поддерживать репутацию (ту самую, без которой нет места на Cosmoscow) не обязательно.

И если для главной ярмарки галереи выбирают готовых авторов, то для blazar самое ценное — потенциал.

Нравится — покупай. Если, конечно, можешь себе позволить искусство до 450 тыс. ₽.

На дизайн, кстати, ограничений нет — ни по стоимости, ни по возрасту заявителя.

На фото: Вера Вальтер / Артем Брюхов / Маргарита Журавлева / Ася Маракулина / Нонна Лоренц

2/6 #blazar vs #сosmoscow

Начнём с того, что коллекционный дизайн на Cosmoscow впервые появился в 2018 году. В основном тогда показывали мировых звёзд, но была и, можно сказать, пророческая коллекция Гарри Нуриева.

Тогда она вызвала у меня смешанные чувства, ближе к раздражению. А сейчас смотрю и думаю: свежо выглядит в наших новых реалиях.

На фото: Re:Collection от Crosby Studios

1/6 #blazar vs #сosmoscow

«Blazar превращается в ещё одну ярмарку дизайна» — пишет в комментариях Рита Морозова.

С этим сложно не согласиться. Сама ярмарка молодого искусства существует с 2020 года, а секция дизайна в ней с 2024.

За три итерации из кураторского проекта она выросла в самодостаточный организм со своим экспертным советом. Ну или почти, потому что галереи там всё же присутствуют. И некоторые, например Палаты, пробуют продавать и на blazar, и на Cosmoscow. А разница существенная.

Многие сошлись во мнении, что в этом году секция дизайна на blazar выглядела сильнее, чем на Cosmoscow, в то время как искусство blazar мало кого впечатлило, в отличие от показанного в Тимирязев центре.

Итак, Cosmoscow art > blazar art, но blazar design > Cosmoscow design.

Это ли не повод разобраться, что к чему?

На фото:
— Зеркало из серия «Барокко», Майя Харитонова
— Ширма и столик из коллекции Magic mirrors от DA prdct
— Ширма Кати Алагич / Пуф ксив.объект / Столики Konos Studio / Журнальный стол Владимира Рудь / Кресло и торшер Екатерины Даевой / Кресло Одингений

#сosmoscow

Теперь арт-объект, который впечатлил меня больше других. И это тот случай, когда ручная работа выглядит для меня убедительнее идеально отполированной.

Да, нейросети без труда могут сымитировать любой сложный процесс, но изображение процесса не равно самому процессу.

И это возвращает интерес к следам стыковки — тому, что раньше старались скрывать.

Не потому, что люди внезапно полюбили небрежность, а потому, что в мире убедительности нам снова нужны признаки реальности.

На фото: Евгений Шинкин, «Зал ожидания», печать на малярном скотче, коллаж.

#cosmoscow

Есть вещи, которые невозможно продать отдельно. Отдельно от интерьера, галереи или истории.

Вот, например, такое явление — падающие в глухом лесу Коми и Архангельской области отработанные ракетные ступени.

Причём советские военные специально искали и взрывали такие ступени, чтобы они не попали в руки неприятеля. Взрывали, но не забирали, поэтому местные жители десятилетиями использовали их как материал для хозяйственных нужд.

Кто же знал, что им суждено стать частью истории современного искусства.

Физически это всё тот же кусок металла, но теперь вокруг него выстроена система отношений, которая содаёт новую ценность.

Я про то, что ценность предмета может находиться не внутри самого предмета, а в том, когда и куда он помещён.

На фото: PENNLAB Gallery, проект «Поля падения», авторы Игорь Елуков и Полина Тимофеева.