#гостеваярецензия
Алессандро Барикко – писатель музыкального направления. Есть такие во всех литературах мира. В России таков Чехов – у него и структура произведений, и слог подчинены построению музыкального произведения. Был бы он композитором, то написал бы «Вишневый сад» симфонией. Таков вот и Барикко. Учился музыке, а стал писателем. И плоть от плоти писатель нового времени, стал писать словами как нотами. Ему даже в переводе с итальянского на русский удается оставаться таким – образы как ноты, сюжет как мелодия, ритм текста – он и есть ритм. По мифологичности и ассоциативности сюжетных связок манера Барикко напоминает славянского писателя Милорада Павича. Только на мой взгляд итальянец не столь литературен, а ближе к правде бытия. Откуда вы можете знать Барикко? Голливуд довольно неудачно (хотя многим нравится) выпустил в 2007 году его «Шёлк» с Майклом Питтом и Кирой Найтли в главных ролях. В России он известен по моноспектаклю Олега Меньшикова «1900-й», который трактуется как повествование об одиночестве гения. Хотя он вовсе не об этом.
Алессандро Барикко – писатель музыкального направления. Есть такие во всех литературах мира. В России таков Чехов – у него и структура произведений, и слог подчинены построению музыкального произведения. Был бы он композитором, то написал бы «Вишневый сад» симфонией. Таков вот и Барикко. Учился музыке, а стал писателем. И плоть от плоти писатель нового времени, стал писать словами как нотами. Ему даже в переводе с итальянского на русский удается оставаться таким – образы как ноты, сюжет как мелодия, ритм текста – он и есть ритм. По мифологичности и ассоциативности сюжетных связок манера Барикко напоминает славянского писателя Милорада Павича. Только на мой взгляд итальянец не столь литературен, а ближе к правде бытия. Откуда вы можете знать Барикко? Голливуд довольно неудачно (хотя многим нравится) выпустил в 2007 году его «Шёлк» с Майклом Питтом и Кирой Найтли в главных ролях. В России он известен по моноспектаклю Олега Меньшикова «1900-й», который трактуется как повествование об одиночестве гения. Хотя он вовсе не об этом.