В эфире рубрика «в интернете снова кто-то неправ». Наткнувшись на очередной пост из серии «на клиентов злятся только непроработанные и неисцелившиеся психологи», я продолжила размышлять о том, как часто отсутствие контакта со своей агрессией подаётся как признак высокой духовности и морального превосходства над другими. Многие люди (в том числе и психологи) боятся злости в себе и других, не понимают, что с ней делать и как справляться, и рационализируют этот страх и бессилие самыми разными способами, в том числе обозначая злость как проявление психологической незрелости.
На самом деле агрессия — это залог нашего выживания, через неё мы проявляем себя в мир и обозначаем границы, отделяющие нас от других. Без агрессии невозможны отношения, секс, творчество, управление коллективом и воспитание детей. При этом чем сильнее агрессия демонизируется культурой и подавляется значимыми взрослыми в период нашего становления, тем больше мы склонны воспринимать её не как подвластный нам источник энергии и информации, а как неконтролируемую разрушительную стихию, столкновения с которой необходимо всеми силами избегать.
Любая эмоция, в том числе и злость — это не враг, а проводник, главное — уметь правильно последовать за ним. Если я хорошо знакома с собой и представляю, на что именно я могу откликнуться злостью, у меня появляется возможность не отыгрывать её (через ответное нападение или глухую оборону), а анализировать так, чтобы это было полезно для терапевтических отношений. Я могу замечать и помогать проявляться агрессии клиентов; получать представление о том, какие чувства клиент может вызывать у других людей; делать видимыми бессознательные сценарии, которым он (а порой и я сама) может следовать внутри нашего взаимодействия.
При этом важно, что чувства не равны действиям, и если я испытываю раздражение или гнев, это не значит, что я обращу его против человека, сидящего напротив. Скорее наоборот — риск сорваться многократно повышается там, где мы отрицаем наличие эмоции в принципе.
Терапевт может одновременно злиться, стыдиться, испытывать бессилие или ужас — и наблюдать за тем, как и почему это происходит, выбирая свою линию поведения на основе этого понимания. Таким образом мы не оказываемся сметены потоком чувств и одновременно не испытываем нужды в том, чтобы эмоционально отстраняться от клиента, превращая его из субъекта отношений в объект исследования. Это тонкое и сложное искусство, которым редко удаётся овладеть в совершенстве — но попытаться найти это хрупкое равновесие точно стоит.
На самом деле агрессия — это залог нашего выживания, через неё мы проявляем себя в мир и обозначаем границы, отделяющие нас от других. Без агрессии невозможны отношения, секс, творчество, управление коллективом и воспитание детей. При этом чем сильнее агрессия демонизируется культурой и подавляется значимыми взрослыми в период нашего становления, тем больше мы склонны воспринимать её не как подвластный нам источник энергии и информации, а как неконтролируемую разрушительную стихию, столкновения с которой необходимо всеми силами избегать.
Любая эмоция, в том числе и злость — это не враг, а проводник, главное — уметь правильно последовать за ним. Если я хорошо знакома с собой и представляю, на что именно я могу откликнуться злостью, у меня появляется возможность не отыгрывать её (через ответное нападение или глухую оборону), а анализировать так, чтобы это было полезно для терапевтических отношений. Я могу замечать и помогать проявляться агрессии клиентов; получать представление о том, какие чувства клиент может вызывать у других людей; делать видимыми бессознательные сценарии, которым он (а порой и я сама) может следовать внутри нашего взаимодействия.
При этом важно, что чувства не равны действиям, и если я испытываю раздражение или гнев, это не значит, что я обращу его против человека, сидящего напротив. Скорее наоборот — риск сорваться многократно повышается там, где мы отрицаем наличие эмоции в принципе.
Терапевт может одновременно злиться, стыдиться, испытывать бессилие или ужас — и наблюдать за тем, как и почему это происходит, выбирая свою линию поведения на основе этого понимания. Таким образом мы не оказываемся сметены потоком чувств и одновременно не испытываем нужды в том, чтобы эмоционально отстраняться от клиента, превращая его из субъекта отношений в объект исследования. Это тонкое и сложное искусство, которым редко удаётся овладеть в совершенстве — но попытаться найти это хрупкое равновесие точно стоит.