От отдельности к связности
Процесс психотерапии, пересказанный языком соцсетей, нередко выглядит как путь ко всё большей и большей независимости: максимы вроде «никто никому ничего не должен», часто встречающиеся в поле поп-психологии, описывают результат успешной терапии как эмоциональное отделение от других людей и развитую способность полагаться исключительно на себя.
И это часть правды — но далеко не вся. Для многих из нас важным первым шагом действительно становится взгляд на себя отдельно от окружающего мира: где я начинаюсь и где заканчиваюсь? Чего я хочу, что ценю, в чём вижу смысл, куда иду?
Зачастую мы росли в среде, где наша автономия игнорировалась, мы могли находиться в эмоциональном слиянии со взрослыми, использовавшими детей как костыль, или функционировать как нарциссическое расширение родителей, для которых всё наше бытие исчерпывалось внешними заслугами (или их отсутствием). В таких случаях определение своих границ и прав, в том числе права на гнев, действительно будет являться ключевым (но не финальным!) этапом терапевтического процесса.
При этом осознание себя не как придатка к кому-то более сильному и значимому, но как отдельного существа, ценного самого по себе, скорее приближает нас к другим людям, нежели отдаляет от них. Обретая себя, мы обретаем возможность обращаться с любовью к другому, видя в нём такое же ценное отдельное существо, а не придаток к нам самим.
Потребность в близости жизненно важна для человека, и зачастую именно в ходе терапии, получая опыт безопасности в своём теле и в контакте с другим, мы обнаруживаем эту потребность внутри себя — даже если раньше люди казались нам подозрительными чужаками. Чем больше я могу опираться на себя, тем больше у меня появляется внутренней возможности выдерживать все сложности и риски близких отношений, и тем меньше я буду нуждаться в изоляции как в защитной стратегии.
Как говорил герой самого терапевтичного на свете сериала: «the real question is, what do we owe to each other?».
Процесс психотерапии, пересказанный языком соцсетей, нередко выглядит как путь ко всё большей и большей независимости: максимы вроде «никто никому ничего не должен», часто встречающиеся в поле поп-психологии, описывают результат успешной терапии как эмоциональное отделение от других людей и развитую способность полагаться исключительно на себя.
И это часть правды — но далеко не вся. Для многих из нас важным первым шагом действительно становится взгляд на себя отдельно от окружающего мира: где я начинаюсь и где заканчиваюсь? Чего я хочу, что ценю, в чём вижу смысл, куда иду?
Зачастую мы росли в среде, где наша автономия игнорировалась, мы могли находиться в эмоциональном слиянии со взрослыми, использовавшими детей как костыль, или функционировать как нарциссическое расширение родителей, для которых всё наше бытие исчерпывалось внешними заслугами (или их отсутствием). В таких случаях определение своих границ и прав, в том числе права на гнев, действительно будет являться ключевым (но не финальным!) этапом терапевтического процесса.
При этом осознание себя не как придатка к кому-то более сильному и значимому, но как отдельного существа, ценного самого по себе, скорее приближает нас к другим людям, нежели отдаляет от них. Обретая себя, мы обретаем возможность обращаться с любовью к другому, видя в нём такое же ценное отдельное существо, а не придаток к нам самим.
Потребность в близости жизненно важна для человека, и зачастую именно в ходе терапии, получая опыт безопасности в своём теле и в контакте с другим, мы обнаруживаем эту потребность внутри себя — даже если раньше люди казались нам подозрительными чужаками. Чем больше я могу опираться на себя, тем больше у меня появляется внутренней возможности выдерживать все сложности и риски близких отношений, и тем меньше я буду нуждаться в изоляции как в защитной стратегии.
Как говорил герой самого терапевтичного на свете сериала: «the real question is, what do we owe to each other?».