Михаил Баранов - Йога108

мистицизм — сомнительная категория. tldr
часть 1/2

1. слово придумали как оскорбление.
1736 год, Англия. Генри Ковентри, приятель Хораса Уолпола, пишет диалоги против «ложной религии» и вводит в оборот «мистицизм». правильная религия у него — «мужественный, рациональный и социальный институт». мистицизм — всё остальное: бабьи бредни, следствие неудачи в любви, когда неудовлетворённая страсть переносится с живого человека на Бога. Ковентри, кстати, придумал сублимацию — неприличное желание переодевается в приличное и в таком виде выходит к людям — за полтора века до Фрейда.

2. потом знак поменяли, а чертёж оставили.
XIX–XX век: романтики, американские трансценденталисты, Уильям Джеймс с «Многообразием религиозного опыта», Фридрих Хайлер. ругательство превращается в высшую похвалу. Ромен Роллан пишет Фрейду: индусы черпают воду и зовут её Брахманом, христиане черпают ту же воду и зовут Христом. красиво? очень. только под этой красотой лежит ровно та конструкция, которую собрал Ковентри. минус поменяли на плюс, деталей не тронули.

3. из чего собрана конструкция.
эссенциализация — это когда исследователь решает, что у разных вещей есть общая невидимая сущность, и дальше ищет её повсюду. для мистицизма сущность получилась такая:
— невыразимое личное переживание есть ядро и вершина всякой религии;
— мистик — религиозный виртуоз, гений чувства;
— такие люди есть у всех народов во все эпохи (это и называют кросскультурностью);
— догматы, обряды и церковное начальство только мешают (адогматизм).
скелет тут католический: типы состояний взяты из мистического богословия. обшивка — секулярная духовность двадцатого века.

4. а теперь подвох.
мистицизм описывает не прошлое. он описывает нас. у Чарльза Тейлора в «Секулярном веке» есть различение двух типов человека. пористый — человек до модерна. он не крепость, а решето: в него затекают духи, порча, воля Бога, расположение планет, беда и благодать приходят снаружи. буферизированный — это мы. между «я» и миром выстроена прокладка, снаружи внутрь ничего не проходит, мир расколдован, и всё, что со мной происходит, происходит «в психике». в русском издании Тейлора это «изолированный субъект», но перевод так себе: изолируют снаружи, а буфер человек строит сам.

теперь перечитайте пункт 3 глазами буферизированного. сильное личное переживание, внутри головы, без посредников, без начальства, доступно всем независимо от конфессии. его мечта, слово в слово. поэтому Носачев и зовёт мистицизм зеркалом секуляризации: учёный заглядывает в чужую традицию и видит там идеализированного себя.

5. цена первая: пропадает культура.
чтобы опознать мистика у чужих, нужен критерий. свой. другого нет. дальше вы уже не изучаете материал, вы его подгоняете. хрестоматийный пример — Евгений Торчинов и «Религии мира: опыт запредельного». Торчинов берёт трансперсональную психологию Станислава Грофа, считает её объективной и укладывает в неё все религии разом. восточные ложатся отлично — рамка из них и выкроена. остальные вбиваются силой. на выходе объяснение, которое работает при одном условии: если вы уже верите Грофу. а «психотехника», которой он всё это сшивает, собрана из Станиславского, который брал упражнения у йогов. круг замкнулся.

6. цена вторая: пропадает обычная жизнь.
если ядро религии — вспышка, то всё остальное шелуха: ежедневная практика, еда, деньги, соседи, скука, похороны, ремонт в приходе. а религия по большей части из этого и состоит. буддолог Дэвид Макмахан в юности пережил классический эпизод: границы между ним и миром растворились, он почувствовал себя мыльным пузырём в море сознания, сердце заколотилось так, что он испугался за тело. и после этого прошёл путь от эссенциализма к конструктивизму, а потом отказался от категории совсем. не потому, что опыт оказался ненастоящим. потому что интересное начинается там, где практики что-то делают с обычной жизнью человека.

часть 2 здесь.