Исчезает знание, которое никогда не было записано. Оно живет в руках, в привычках, в реакции на нестандартную ситуацию. И уходит вместе с человеком…
Я уже не раз писал о душераздирающих историях, которыми последние месяцы полнятся журналистские каналы и сообщества. Мол, мне 48 лет, газета, в которой я работал(а) последние 30 лет закрывается, что делать?
Другой вариант — постепенно начинаю видеть и слышать истории о том, как очень опытные коллеги сами нет-нет, да тянутся на выход из профессии в поисках лучшей жизни (об этом, думаю, я еще напишу отдельный пост).
Тут можно сказать: что поделать, ситуация в стране и мире, да и рыночек порешал. Не осталось "лишних денег", "происходит очищение", "люди идут делом заниматься". И вот тут я наткнулся на любопытную статью, которая показывает, что сами экономисты так не думают. Во всяком случае, не все.
В августе исследовательница ЦБ Александра Глазова представила большую статью "Рынок труда: детали имеют значение". Текст большой, с обилием формул и таблиц, но есть популярный пересказ и рефлексия (собственно оттуда я и взял цитату в начале этого поста).
Так вот, что пишут в ЦБ: в тощие годы бизнес сокращает сотрудников, а в тучные — снова набирает. Проблема в том, что "безработные теряют часть своих навыков", а это в свою очередь приводит к тому, что "последствия временного шока для занятости могут сохраняться в течение длительного времени".
Проще говоря, если, скажем, юрист средней руки теряет место в фирме, не может найти новое и год-другой кризиса возит людей на своем KIA, то за это время он отчаянно деградирует в профессии. Если его снова позовут в ту же самую компанию, ему еще несколько месяцев надо будет вникать во все изменения законов, приказов и распоряжений, которые произошли за то время, пока он спасался таксованием. Причем, пишут в ЦБ, в глобальном масштабе это может приводить к тому, что экономика медленнее выходит из кризиса, чем могла бы, если люди не теряли навыков.
Я читаю все это и понимаю, что к нашей работе это же тоже очень подходит. Сегодня многие редакции вынуждены проводить сокращения. И, кажется, потом это можно будет наверстать. Журфаки полны людьми, а есть еще историки, музейщики, профильные аналитики (это если о текстах), свадебные фотографы и видеографы (если об остальном контенте).
Но фишка в том, что так не работает. Как говорила моя начальница в одной из редакций: "не важно у кого есть телефон Вячеслава Ивановича — он есть у всех — важно, кому он ответит в три часа ночи". И вот это ответит в три часа ночи вырабатывается годами.
Точно так же как знание относительно того, кому из спикеров можно верить, а кому совершенно не стоит. Знание об ошибках редакции и о том, как этих ошибок избежать в будущем. В общем, если наша профессия переживет все происходящее, восстанавливаться ей будет очень тяжело…
Я уже не раз писал о душераздирающих историях, которыми последние месяцы полнятся журналистские каналы и сообщества. Мол, мне 48 лет, газета, в которой я работал(а) последние 30 лет закрывается, что делать?
Другой вариант — постепенно начинаю видеть и слышать истории о том, как очень опытные коллеги сами нет-нет, да тянутся на выход из профессии в поисках лучшей жизни (об этом, думаю, я еще напишу отдельный пост).
Тут можно сказать: что поделать, ситуация в стране и мире, да и рыночек порешал. Не осталось "лишних денег", "происходит очищение", "люди идут делом заниматься". И вот тут я наткнулся на любопытную статью, которая показывает, что сами экономисты так не думают. Во всяком случае, не все.
В августе исследовательница ЦБ Александра Глазова представила большую статью "Рынок труда: детали имеют значение". Текст большой, с обилием формул и таблиц, но есть популярный пересказ и рефлексия (собственно оттуда я и взял цитату в начале этого поста).
Так вот, что пишут в ЦБ: в тощие годы бизнес сокращает сотрудников, а в тучные — снова набирает. Проблема в том, что "безработные теряют часть своих навыков", а это в свою очередь приводит к тому, что "последствия временного шока для занятости могут сохраняться в течение длительного времени".
Проще говоря, если, скажем, юрист средней руки теряет место в фирме, не может найти новое и год-другой кризиса возит людей на своем KIA, то за это время он отчаянно деградирует в профессии. Если его снова позовут в ту же самую компанию, ему еще несколько месяцев надо будет вникать во все изменения законов, приказов и распоряжений, которые произошли за то время, пока он спасался таксованием. Причем, пишут в ЦБ, в глобальном масштабе это может приводить к тому, что экономика медленнее выходит из кризиса, чем могла бы, если люди не теряли навыков.
Я читаю все это и понимаю, что к нашей работе это же тоже очень подходит. Сегодня многие редакции вынуждены проводить сокращения. И, кажется, потом это можно будет наверстать. Журфаки полны людьми, а есть еще историки, музейщики, профильные аналитики (это если о текстах), свадебные фотографы и видеографы (если об остальном контенте).
Но фишка в том, что так не работает. Как говорила моя начальница в одной из редакций: "не важно у кого есть телефон Вячеслава Ивановича — он есть у всех — важно, кому он ответит в три часа ночи". И вот это ответит в три часа ночи вырабатывается годами.
Точно так же как знание относительно того, кому из спикеров можно верить, а кому совершенно не стоит. Знание об ошибках редакции и о том, как этих ошибок избежать в будущем. В общем, если наша профессия переживет все происходящее, восстанавливаться ей будет очень тяжело…