Петр I сумел понять не только информационную, но и пропагандистскую функцию печати. В отличие от первых европейских газет, которые были в основном частными коммерческими изданиями, "Ведомости" носили общенациональный государственный характер…
Как я уже писал выше, мне тут пришла в голову мысль систематизировать знания по истории журналистики. Для этого я отправился в библиотеку, чтобы набрать себе книг по этому предмету. Кучу всего, что я хотел взять оказалось на руках читателей, но удалось урвать пару учебников — как будто бы неплохо для начала. Чтение, может, и не увлекательное зато, по идее структурированное.
В частности, мне выдали учебник от кафедры международной журналистики МГИМО от 2017 года. Книга оказалась довольно специфичной (цитата из нее предваряет этот пост), но я все же решил ее дочитать как минимум из исследовательского интереса.
В исследованиях образования есть такая концепция как "скрытая рабочая программа". Она гласит, что в любом учебнике помимо собственно знаний по предмету есть еще неявный воспитательный посыл, прививающий определенные ценности. Грубо говоря, если в учебнике по математике половина примеров посвящена разделу имущества кулаков, то, кажется, авторы нам хотят что-то сказать не только об арифметике.
Уже с первых глав мне показалось, что эту самую скрытую программу я в данном случае считал. К примеру, вот эпизод из главы про дипломата времен Елизаветы Петровны Антиоха Кантемира (записанного в учебнике в журналисты):
Вполне стройный образ журналистики выстраивается у автора, казалось мне. Предельно этатистское понимание профессии как прямой трансляции интересов государства публике (что называется тоже концепция, даже интересно понять ее внутреннюю логику). Но чем дальше, тем больше этот по-своему стройный образ разваливался.
В главе про Ломоносова автор сетует на "засилье чиновников", которые "тормозили прогресс отечественной науки и просвещения". Дальше по подчеркивается важность "обличения крепостничества" со стороны Николая Новикова, сравнение России времен Екатерины II с адом, цитаты из Маркса, и рассказ о горькой судьбе Радищева. Автор особо отмечает, что "Санкт-Петербургские ведомости" опубликовали в 1789 году революционную Декларацию прав человека и гражданина. При этом на соседней странице говорится, что абсолютизм "сыграл положительную роль" в развитии русской журналистики.
Получается любопытный идеологический коктейль из радикального этатизма, умеренного либерализма, ортодоксального марксизма-ленинизма и советских учебников по истории литературы. Впрочем, кажется, вполне в духе времени…
Как я уже писал выше, мне тут пришла в голову мысль систематизировать знания по истории журналистики. Для этого я отправился в библиотеку, чтобы набрать себе книг по этому предмету. Кучу всего, что я хотел взять оказалось на руках читателей, но удалось урвать пару учебников — как будто бы неплохо для начала. Чтение, может, и не увлекательное зато, по идее структурированное.
В частности, мне выдали учебник от кафедры международной журналистики МГИМО от 2017 года. Книга оказалась довольно специфичной (цитата из нее предваряет этот пост), но я все же решил ее дочитать как минимум из исследовательского интереса.
В исследованиях образования есть такая концепция как "скрытая рабочая программа". Она гласит, что в любом учебнике помимо собственно знаний по предмету есть еще неявный воспитательный посыл, прививающий определенные ценности. Грубо говоря, если в учебнике по математике половина примеров посвящена разделу имущества кулаков, то, кажется, авторы нам хотят что-то сказать не только об арифметике.
Уже с первых глав мне показалось, что эту самую скрытую программу я в данном случае считал. К примеру, вот эпизод из главы про дипломата времен Елизаветы Петровны Антиоха Кантемира (записанного в учебнике в журналисты):
Как и в Лондоне, постоянной обязанностью Антиоха в Париже была борьба с дезинформацией и клеветой на россию, чем нередко занимались европейские газеты…
Вполне стройный образ журналистики выстраивается у автора, казалось мне. Предельно этатистское понимание профессии как прямой трансляции интересов государства публике (что называется тоже концепция, даже интересно понять ее внутреннюю логику). Но чем дальше, тем больше этот по-своему стройный образ разваливался.
В главе про Ломоносова автор сетует на "засилье чиновников", которые "тормозили прогресс отечественной науки и просвещения". Дальше по подчеркивается важность "обличения крепостничества" со стороны Николая Новикова, сравнение России времен Екатерины II с адом, цитаты из Маркса, и рассказ о горькой судьбе Радищева. Автор особо отмечает, что "Санкт-Петербургские ведомости" опубликовали в 1789 году революционную Декларацию прав человека и гражданина. При этом на соседней странице говорится, что абсолютизм "сыграл положительную роль" в развитии русской журналистики.
Получается любопытный идеологический коктейль из радикального этатизма, умеренного либерализма, ортодоксального марксизма-ленинизма и советских учебников по истории литературы. Впрочем, кажется, вполне в духе времени…