Содружество | Зелёная социал-демократия

💭 Технократы и новая олигархия навязывают обществу разрушительный культ вечной продуктивности и обязательного успеха. Общество благодаря ним превращается в фабрику достижений, где человек ценен ровно до тех пор, пока приносит результат.

«Настало хорошее время», — говорит работодатель, который пачками увольняет людей за просьбы о достойной зарплате, ДМС и нормальных условиях труда. Хорошее — это для кого? Для мартышек с психически нездоровыми установками вроде «Паши до смерти» и «Нормальные люди на работе не плачутся»? Если сотрудники на работе перестали говорить о проблемах, то скорее всего они боятся потерять доход и рабочее место.

В чём же здесь здоровая корпоративная культура? Дисциплина страхом, цинизм под видом заботы об эффективности. Особенно цинично называть «хорошим временем» текущее положение, когда работник вынужден выбирать между выгоранием и безработицей. У этих героев локтевого общества самая что ни на есть извращенная логика: зарплата — «нытьё», а ДМС — «наглость», выгорание — «слабость», зато вот страх увольнения — это очень даже позитивная «мотивация».

👉🏻 У современной социал-демократии здесь правило простое:

нет контроля над капиталом — нет гуманного труда

Рационализация труда без общественного контроля над капиталом быстро превращается в социал-дарвинизм и людоедство. Рынок работодателя никогда и нигде не выдавал индульгенцию на унижение людей. Такого права у работодателя нет, и ключевая цель социал-демократии — не только отвергать такое «право», но и устранять сами условия, при которых сильный может безнаказанно навязывать свою волю слабому.

Особенно показательно здесь бахвальство современных «успешных менеджеров», которые насмехаются: мол, вчера работники требовали лучших условий, а сегодня, будучи уволенными, «молчат в тряпочку», потому что рынок труда нынче в кризисе, придется сидеть на воде и сушках. Получается, предмет гордости — не рост эффективности, а то, что работники стали бояться открыть рот.

🔴 У Вилли Брандта есть одна очень лаконичная цитата:

«Эксплуатация остаётся эксплуатацией»

В чём здесь истина для социал-демократа? Эксплуатацию можно замаскировать, но она всё равно неизбежно рождает противоречие интересов, а неразрешённое противоречие — трудовой конфликт. Миссия социал-демократии — быть на стороне свободы и социального прогресса, бороться за социальную защищённость и, по моему глубокому убеждению, самое важное — это очеловечивание общества.

🌹 А любителям радоваться либертарианскому «рынку работодателя» стоит помнить простую вещь: сегодня вы на коне и пинаете локтями трудящихся, а завтра сами теряете бизнес, должность или попадаете под очередную «оптимизацию», и с большим прибором во рту идёте на выход. Бессмертных в бизнесе нет — уж это им известно от самих гуру достигаторства.

Редактор

В погоне за чистотой крови националист рискует однажды выйти на самого себя.

💭 Консерватизм и традиционализм на самом деле не традиционны. Люди — существа социальные. Нам нужно чувствовать себя частью какой-то общности. Соотвественно возникает потребность в общих обычаях, ритуалах и прочих вещах, совокупность которых принято называть традицией.
Потребность в традиции вполне себе нормальна и даже необходима обществу для существования.

Проблема начитается в том, когда на этой потребности начинают паразитировать. Лозунги о защите традиции исходят от консерваторов, националистов и традиционалистов разных сортов, иногда подобная риторика исходит и от так называемых «авторитарных левых», таких как красконы. Все эти политические течения утверждают, что спасают «вековые устои» и «великое прошлое», а современные левые либералы и глобалисты хотят все это уничтожить. На первый взгляд, дихотомия понятна: есть правые силы которые хотят сохранить традиции и условные прогрессивисты, которые их разрушают, на этом противостоянии строится значительная часть правой пропаганды. Но на самом деле, консерватизм и традиционализм в своей сути оказываются максимально антитрадиционными явлениями.

👉🏻 В современной науке уже давно существует концепция изобретенной традиции, разработанная историком Эриком Хосбаумом, который в своих работах наглядно показал, что большинство вещей которые сейчас принято считать традиционными были изобретены и навязаны обществу интеллектуалами, чиновниками и капиталистами в XIX–XX веках ради политического контроля и штамповки послушных граждан, ярким примером подобного является нуклеарная семья. Это не реальное прошлое, а симулякр, буквально фэнтези о несуществующей эпохе, в которой все было как надо и традиционно.

Традиционалисты якобы противостоят ненавистному ими модерну, но в своей сути их идеи являются все тем же модерном, со свойственным ему универсализмом. Домодерновые традиции были пёстрыми и локальными: соседние деревни могли иметь разные обычаи и культурные коды. Традиция передавалась от человека к человеку и, главное, оставалась живой — возникала, менялась и исчезала вместе с обществом. Это естественно: традиция не может быть вечной и неизменной, она подстраивается под время.

Консерваторы же часто делают обратное — проходят по живой культуре утюгом государственной стандартизации, заменяя низовые обычаи суррогатом, спущенным сверху. Они не столько сохраняют историю, сколько создают идеологический миф о «вечных традициях», которых в действительности никогда не существовало.

🚨 Правая пропаганда запугивает нас: "Если вы разрушите наши скрепы, мир превратится в серую пустыню глобализации, населенную безликими атомизированными потребителями без рода и племени" Этот страх очень хорошо работает на массах, но он не совсем обоснован. Демонтаж навязанных сверху искусственных идентичностей далеко не обязательно должен приводить к безликому потребителю. Наоборот, это может освободить место для подлинной культуры. Когда над людьми перестает довлеть диктат государства, корпораций или религиозных догм, они не теряют человечность. Они начинают объединяться сами — снизу вверх.

В свободных, неавторитарных сообществах, эко-поселениях, локальных кооперативах и городских кварталах традиции рождаются заново. И это настоящие, живые традиции. Они органичны, потому что вырастают из реального совместного быта и взаимопомощи здесь и сейчас. Они эволюционируют вместе с людьми, естественно видоизменяются и так же естественно отмирают, уступая место новым формам, когда их время уходит. Примерами подобных низовых традиций могут служить Партизанское садоводство, ремонтные кафе, локальные обычаи городов и деревень, совместный труд в общинах, уличное искусство, региональные музыкальные сцены, слэнг и.д.

Наконец, главный вопрос — зачем объединятся вокруг канцелярских традиционных ценностей, когда можно объединится вокруг чего-то более честного и полезного?

🌹 Таким образом, как бы это парадоксально не звучало, но именно прогрессивные левые и особенно социал-демократы могут стать проводником реальных традиций между людьми.

Ханс Отто Шмитт

💭 Адам Смит справедливо предупреждал: рынок без правил и сдержек неизбежно обращается против общества и самой конкуренции.

В цифровую эпоху это стало особенно очевидно. Классическое антимонопольное право, привыкшее искать вред в росте цен, ослепло перед условно бесплатными сервисами: цена не растёт — значит, будто бы нет и монополии.

Но Big Tech извлекает ренту не столько из наценки, сколько из контроля над инфраструктурой. Корпорации одновременно владеют площадкой, устанавливают правила и конкурируют с теми, кто от этой площадки зависит — почти буквально по формуле Питера Тиля: «Конкуренция для лузеров».

Если мы хотим сохранить не только рынок, но и автономию человека, правила придётся переписать.

1. Оценивать структурную власть, а не только цены. Если малый бизнес или независимый разработчик не может добраться до аудитории в обход двух закрытых экосистем, это уже не свободный рынок, а цифровой феодализм. Вредом должны считаться и принудительный сбор данных, и подавление альтернатив.
2. Разделить платформу и игрока. Владелец железной дороги не должен одновременно владеть поездами и давать им вечный зелёный свет. Маркетплейс либо остаётся нейтральной витриной, либо конкурирует на общих основаниях.
3. Принудить платформы к совместимости. Простое дробление корпораций не решает проблему: сетевой эффект снова соберёт рынок в нескольких точках. Нужны открытые протоколы и переносимость данных — как в email или мобильной связи. Пользователь должен иметь возможность уйти в один клик, сохранив контакты и доступ к общению.
4. Ограничить превентивные поглощения. Покупки Instagram или WhatsApp показывают сам механизм: потенциального конкурента проще купить до того, как он станет угрозой. Крупная корпорация должна сама доказывать, что поглощение не разрушит будущую конкуренцию.
5. Признать ключевую цифровую инфраструктуру нейтральной. Базовые репозитории, платформы и инфраструктура ИИ становятся условием нормальной экономической жизни. Частная компания не должна иметь право единолично выдернуть рубильник у неугодного участника рынка без прозрачной процедуры и правовой защиты.

Иначе мы получим новый технопатернализм — систему, способную контролировать больше людей и экономических процессов, чем было возможно в XX веке.

Альтернатива цифровому технофеодализму — не луддизм и не отказ от технологий, а институциональная пересборка бесконтрольных экономических институтов. Социал-демократический ответ заключается в следующем:

🌹 рынок должен оставаться рынком, власть — быть ограниченной, а технологический прогресс — расширять свободу, а не превращать общество в арендатора нескольких частных экосистем.

Пау Милль

Парадокс национализма: чтобы спасти народ от врага, он посылает народ умирать за спасение народа.

💭 Будучи социал-демократом, я не могу удовлетвориться только материальной стороной жизни. Можно иметь крышу над головой, нормальный доход, еду, бытовой комфорт — и всё равно понимать, что этого недостаточно. Достойная жизнь определяется не только уровнем потребления.

На что я обращаю внимание? В стране должны быть работающие институты. Ясные перспективы для страны. Свобода слова и мнений. Доступ к мировому культурному, научному и цифровому пространству. Право человека самому определять, как ему жить, а не соответствовать очередному набору «традиционных ценностей». Это общество, которое смотрит вперёд, а не бесконечно воспроизводит советские рефлексы и обскурантизм.

Экономическая эффективность, развитие, встроенность в современный мир и право на достойную жизнь не должны быть второстепенными вопросами. Когда у общества исчезает внятный образ будущего, ему всё труднее объяснять собственное существование иначе, чем постоянным повышением ставок, поиском врагов и новыми ограничениями.

👉🏻 Поэтому аргумент «ну лично ты же живёшь относительно комфортно» для меня не работает. Я не хочу выбирать между материальным благополучием и свободным, современным обществом. Социал-демократическая идея для меня как раз в другом: человеку должны быть доступны и социальная защищённость, и политические права; и достойный уровень жизни, и свобода; и уверенность в завтрашнем дне, и возможность оставаться самим собой. Просто закрыть глаза на всё остальное и жить своим маленьким частным благополучием у меня не получается.

Пау Милль

💭 Третья мировая война уже идёт. Мы привыкли представлять войну как столкновение государств, армий и военных блоков, но главный конфликт XXI века проходит между демократией — и властью, которую невозможно демократически контролировать. Речь о власти новой олигархии, заявившей о себе с появлением социальных сетей. Это транснациональная коалиция сверхбогатых групп, заинтересованных в ослаблении демократического контроля.

За последние десятилетия возник новый класс сверхбогатых людей и корпораций, обладающих ресурсами, сопоставимыми с возможностями целых государств. Они контролируют платформы, информационные потоки, огромные капиталы и всё чаще способны непосредственно влиять на политические процессы. Крайне правые для них становятся удобным тараном против демократии: большая часть их риторики построена вокруг войны с «левыми», «либералами», мигрантами, меньшинствами, феминистками или экологами. За этим шумом легко пропустить реальный идеологический процесс: гражданина убеждают, что политика бессмысленна, солидарность смешна, профсоюзы устарели, государство всегда зло, а коллективное действие невозможно.

Человек должен остаться один. Для демократии этот призыв смертельно опасен.

Новые центры капитала располагают деньгами, медиаресурсами, социальными сетями, криптовалютами, армиями политических консультантов, блогеров и троллей. Социал-демократия никогда не сможет победить их теми же средствами. Наша сила находится в другом месте.

👉🏻 Сила социал-демократии — в народе, в работниках, профсоюзах, местных сообществах, независимых журналистах, учителях, врачах, студентах, малом бизнесе, общественных организациях — во всех, кому нужна демократия как возможность влиять на собственную жизнь.

Каждый раз, когда левые теряют связь с обычными людьми, это стратегическое поражение.

Если рабочий человек больше не понимает, зачем ему социал-демократия, значит, проблема прежде всего у социал-демократии.

❓Что делать?

Социал-демократии снова необходимо стать массовым движением: возвращаться в маленькие города и рабочие районы, создавать местные организации, помогать профсоюзам, защищать людей в трудовых конфликтах и говорить о повседневных проблемах понятным языком.

Нам также нужна демократическая инфраструктура цифровой эпохи: прозрачность алгоритмов крупнейших платформ, ответственность за скрытое политическое финансирование, защита персональных данных и ограничение возможности покупать политическое влияние за миллиарды. Рано или поздно встанет вопрос о независимых социальных сетях, защищенных от новой технократии.

И наконец — международная солидарность демократических движений. Капитал давно глобален, а защита демократии слишком часто остаётся национальной.

Главная мечта авторитарного миллиардера проста: общество, состоящее из миллионов одиноких и бессильных людей, склоняющих голову при одном виде лимузина.

🌹Ответ социал-демократии должен быть прост:

организация, солидарность и демократия.

Редактор

❗️🌹 Публикуем актуальную подборку социал-демократических Telegram-каналов. Благодаря читателям, авторам и новым проектам социал-демократическое движение в России продолжает расти. Если вам интересна современная социал-демократия и её перспективы в России, а также близки идеи свободы, демократии, социальной справедливости и сильного социального государства — подписывайтесь на подборку. 🌹

💭 Принято считать, что высокая зарплата - это ключевой параметр благосостояния гражданина. В целом, если мы судим по результатам, то большие деньги открывают большие возможности: лучшее образование, медицина, квартира и её уют, кофе по средам и коктейль по субботам.

Однако устойчивое развитие человеческого капитала при таком сценарии вряд ли возможно. Кризис и увольнение, структурные изменения в экономике, новая НТР, всё это создает повышенный риск потерять, получается, один-единственный источник дохода. Трудящийся, таким образом, теряет весь свой источник благосостояния, поэтому мне кажется слишком примитивной политика, которая сводится к лишь одному.

👉 Кроме того, лозунг "Повысим зарплату на n процентов!" является сильным крючком популистов всех мастей. Размер зарплаты должен определять не один игрок (работодатель или государство), а три одновременно - через коллективный договор профсоюз, работник и правительство определяет минимальный доход в час. Поэтому к таким обещаниям следует относиться с осторожностью: мы должны поддерживать трудящихся, но не вводить их в заблуждение.

Сегодняшняя база социал-демократии — это создание дохода гражданина из нескольких источников, например:

— достойная зарплата;
— доход от пенсионной системы и обязательного социального страхования;
— пособия на детей, образование, жильё и другие социальные трансферты;
— участие работников в прибыли предприятия;
— владение работниками акциями или долями компаний, в которых они трудятся;
— общественные или национальные фонды капитала, прибыль которых распределяется между гражданами;
— доступные государственные услуги, фактически увеличивающие располагаемый доход человека: бесплатная медицина, образование, детские сады, общественный транспорт;
— страхование от безработицы;
— программы накопления и инвестирования для граждан

🌹 Иными словами, задача социал-демократии XXI века — сделать гражданина экономически устойчивее.

Редактор

💭 Настоящая русская национальная идея, которую в прошлом искали писатели и философы, как например Фёдор Достоевский, а нынче за неё интеллектуально сношаются державники, не то чтобы спрятана под толстым одеялом истории. Увидеть её легко, если обратиться к наблюдению за простыми людьми.

Это — бегство. Бегство от государства, от начальства, от общества, от ответственности, от злой и непонятной реальности — в деревню, в эмиграцию, в частную жизнь, в алкоголь, в иронию, в мечты о прекрасном будущем — куда угодно, лишь бы подальше от необходимости что-то менять здесь и сейчас. Слово бегство не означает освобождения, поэтому культура бегства не равнозначна левой культуре эмансипации. Хотя, конечно, можно сбежать и на необитаемый остров или в лесную чащу, ожидая, что на этом гнёт закончится, и в чём-то по ощущениям это состояние будет и правда эмансипирующим.

👉 Но сбежит один так человек, может, сотня — а тысячи, миллионы? Разумеется, нет. Многие вообще никуда не бегут. Они принимают предложенные правила и идут за очередным патриархом. Сегодня им стало государство, вчера была коммунистическая партия, ещё раньше — государь-император. Меняются вывески, но сохраняется сама модель: наверху находится тот, кто знает лучше, а человеку внизу остаётся либо подчиниться, либо сбежать или "сбегать" от реальности.

Из желания «оставьте меня в покое» не возникает ответственность. Однако левизна политики определяется именно этим качеством — готовностью отвечать за себя, за своего гражданина, город, природу, гражданское общество, в котором ты живёшь, это коллективизм в позитивном смысле, видеть себя за рамками индивидуальности, принимать коллективную идентичность.

Ходят разные размышления, что делать с этой самой русской национальной идеей, приводя её толкования, чаще всего не соответствующие интересам маленького человека, к которому она обращена. Если бегство не похоже на стремление к свободе, то социал-демократическая культура может модифицировать, или довершить русскую идею, возвращая в нее понятие ответственности. Тогда русская национальная идея станет либертарной.

Оставить в ней недоверие к патриархам и начальникам, оставить стремление к личной автономии, оставить желание жить по-своему, но добавить к этому солидарность и ответственность. Тогда вместо вечного бегства может появиться вполне здоровая формула: свободный человек, сильное местное самоуправление, социальные гарантии, взаимопомощь и государство, которое служит гражданину, а не требует от гражданина служения себе.

🌹 В этом отношении мы поступим истинно социал-демократически: не разрушить, а усовершенствовать, использовать имеющееся для распространения благ между как можно большим числом граждан.

Русская национальная идея бегства требует культурной революции — не подчиниться и не бежать, но остаться — и стать гражданином.

Редактор

💭 В прошлый раз мы поднимали вопрос о том, что поколению зумеров следует обеспечить право на доступное образование в с счёт компенсации за тяжёлое время, в котором прошли их лучшие годы молодости. В этом тексте речь пойдёт про потенциальную программу доступного жилья.

В отличие от образования, которое старшими поколениями считается "базовым, обязательным и востребованным" и потому любые политические решения о поддержке будут восприниматься позитивно, жилищный вопрос будет встречен с куда более серьёзной критикой. Социал-демократам необходимо разъяснять, что нет никакого «подарка поколению» - мы имеем дело с компенсацией за условия, в которых прошла молодость типичного зумера: экономическая нестабильность, дорогая аренда и недоступная ипотека, пандемия, постоянные конфликты и кризисы.

У такой программы, на мой взгляд, могут быть два основных направления, хотя сразу оговорюсь, что это далеко не полный дизайн социальной программы, он нуждается в дискуссии и рассмотрения других решений.

✅ Первое — социальная ипотека: жилищные кредиты под 0–3% годовых для покупки первого жилья. Здесь должна быть чёткая оговорка: зумер использует своё право только один раз и только с первой собственностью, относящейся к жилищной: квартира, дом либо передвижное средство. Поскольку поколение зумеров пострадало от политики предшествующих поколений, справедливым будет обеспечить возможность для комфортного обретения своего дома.

✅ Второе — массовое строительство нового жилья. Важно не преследовать цель завоевать победу тупой цифрой статистики: бесконечные человейники на окраинах не нужны ни нам, ни зумерам.

С учётом нового урбанизма мы можем организовать зелёные районы-минигорода внутри крупных агломераций. Ввиду того, что современная рыночная экономика, с одной стороны, деиндустрилизируется, демонтируя устаревшие отрасли производства, а с другой стороны, реиндустриализируется благодаря зелёным и информационным инновациям, необходимо при организации новых районов включить также капитализацию новой индустрии. При проектировании таких районов можно сразу использовать современные зелёные технологии: энергоэффективные здания, распределённую энергетику, умные сети, переработку ресурсов, автоматизацию городской инфраструктуры и другие достижения Четвёртой промышленной революции.

🌹 Социал-демократия воплотит в жизнь город для поколения, которому слишком долго предлагали приспосабливаться вместо того, чтобы дать возможность просто нормально жить. В этом я вижу нашу силу воплощать социальную справедливость в полном соответствии с левым курсом социал-демократии.

Редактор

💭 Противостояние России и Украины не может длиться вечно. Но вопрос в другом: какими вообще могут быть отношения двух стран после всего, что произошло с 2014 года?

Здесь российская левая среда, которая считает себя оппозиционной, часто впадает в одну из двух иллюзий.

1⃣ Часть левых рассуждает в духе коммунизма: «Русским и украинским рабочим нечего делить, рабочий класс договорится сам — нужно лишь советизировать и социализировать общественный строй». Будто во всем виноват капитализм и/или его кризис, и все стороны плохие, но вот если бы к власти пришли социалисты или коммунисты…

2⃣ В худшем варианте начинается откровенно державническая, красконовская риторика: никакой отдельной украинской нации якобы нет, украинцам просто «промыли мозги», а в действительности они почти русские, что всюду влияние доллара и Фашингтона, что в СССР все дружили и не тужили, и что нужно только от фашизма и капитализма избавиться — всё сразу образумится.

Обе позиции вредные и тупиковые. Украинцы не будут воспринимать всерьез такую сторону.

👉🏻 За последние годы украинское общество пережило колоссальную политическую и национальную мобилизацию. Представление о том, что после окончания конфликта достаточно будет заговорить о «братстве народов» или «единстве пролетариата», чтобы последствия случившегося куда-то исчезли, — это наивность с выпученными глазами: "А что случилось?". Для украинцев подобная риторика сегодня закономерно звучит как отрицание их собственного опыта, травм, боли и унижения.

Российские левые сами немало сделали для дискредитации интернационалистской идеи, когда отдельные интеллектуалы годами сотрудничали с государством, одновременно продолжая говорить от имени «левых ценностей». Их последователи продолжают делать вид, что во всём виноват Запад и капитализм — кто и что угодно, но не мы.

❗️Глупость это у левых интеллектуалов перестроечной поры, или измена народу и левому фронту — решайте сами.

Но мне кажется столь же наивной и другая крайность, распространённая уже среди либералов: будто Украина чётко отделяет российское государство от общества и стоит лишь сменить лица в театре, как сразу можно будет «сесть за один стол, выпить рюмочку да закусить картошечкой и помириться».

Нет, нет и нет. Смена имен в высших должностях сама по себе не отменит накопившегося недоверия, травмы, вопросов безопасности и совершенно изменившегося отношения к России.

Снимите пелену со своего разума. Мы для них враги. Они нас ненавидят. Мы в их глазах — презренные и опасные существа.

Социал-демократия предлагает более реалистичный подход в российско-украинской политике. Будущие отношения должны строиться не на разговорах о «братских народах» и не на ожидании мгновенного примирения, а на постепенном восстановлении минимального доверия: уважении суверенитета, безопасности, границ, прав людей и способности разговаривать друг с другом даже при глубоком несовпадении интересов.

🌹 Социал-демократия предлагает сценарий баланса интересов. Реальной точкой роста в будущих отношениях между странами является политика взаимопонимания. Только на таком уровне мы сможем вести диалог и восстановить отношения. Никакой дружбы, сотрудничества, союзничества, «социалистического пролетарского братства» нет и быть не может. Прошлое минуло — хотят того русские или нет.

Редактор

💭 У державников есть опасная иллюзия, будто в 2026 году ядерное оружие остаётся последним и неотразимым козырем. Стоит применить его — или достаточно убедительно пригрозить, — и противник якобы неизбежно отступит.

Проблема в том, что реальная стратегия так не работает, а контраргументов оружию массового уничтожения придумано достаточно.

Даже в годы холодной войны ядерное оружие рассматривалось не как волшебная кнопка победы, а как крайняя мера эскалации. И Вашингтон, и Москва исходили из того, что после первого применения война не обязательно заканчивается: она может перейти в ещё более страшную фазу, где следующий шаг противника невозможно предсказать.

Для сверхдержавы США и региональной державы СССР противостояние с применением ядерного оружия допускалось как крайняя мера - неспроста у Пентагона имелась шкала DEFCON. Для коммунистической Москвы ядерное оружие тоже считалось самой крайней мерой, поскольку идеология и пропаганда требовали от высшего руководства следовать хотя бы минимально своим призывам к миру и миролюбию.

Именно поэтому ядерное сдерживание десятилетиями основывалось на страхе перед последствиями.

👉🏻 Сегодня державническая логика почему-то предлагает забыть об этом и преследовать новую логику, логику апокалиптического самобичевания. Нам говорят: ядерный удар деморализует НАТО, Европу, Украину, весь мир. Но европейские государства продолжают готовиться к различным сценариям эскалации и демонстрируют, что сам факт наличия ядерной угрозы не означает автоматической капитуляции. И как тогда?

Нам говорят: Украина сложит оружие после ограниченного ядерного удара. Но почему она должна это сделать? Напротив, военно-политическое руководство может совершить акт возмездия. Нам уже известно, что потенциал ВСУ за последние годы возрос многократно, а беспилотные системы вооружений развились настолько, что проникают через эшелонированную систему ПВО, достигая немыслимых ранее локаций в Сибири и Урале.

На следующий вопрос державники предпочитают вообще не отвечать.

А что, если ваш противник не испугается?

Что, если вместо капитуляции последует ответ — военный, асимметричный, политический или технологический? Державники убеждены в своей правоте. А если они не правы? А если в ответ за ядерный удар по Киеву или Львову в ответ дроны и крылатые ракеты, начиненные отработанным ядерным топливом, ударят по мегаполисам России? Державничество имеет готовые сценарии в таком случае? Мы спасем миллионы петербуржцев, которым придётся столкнуться с радиоактивными изотопами?

Очевидно, что в идеологии державничества слово "стоп" удалено или забыто, так как в большинстве случаев звучит апокалиптическая реплика в духе "Ну тогда и весь мир в труху". Безумие лозунга «можем повторить» - его сторонники рассуждают так, словно эскалацией можно управлять до последней секунды...

🌹 Социал-демократия смотрит на этот вопрос иначе: за любой военной стратегией она прежде всего видит людей. Рабочих, врачей, учителей, водителей, пенсионеров, детей — миллионы тех, кто не сидит в защищённых командных пунктах и не рассуждает с телеэкранов о «максимальном ущербе». Их интерес — собственная жизнь, безопасность близких и будущее, в котором можно жить и процветать.

Редактор

30 июля нам исполнилось пять лет.

В последнее время мы все очень загружены. У товарищей накопились личные проблемы, да и сама действительность давит сильнее обычного. Думаю, многие понимают это и без долгих объяснений.

За эти пять лет мы успели сделать немало. Конечно, нам хотелось бы дать вам гораздо больше. Надеюсь, содружественная Хоббитания продолжит жить, развиваться и оставаться местом, где люди размышляют о справедливом и счастливом будущем даже в непростые времена.

Всё равно мы победим.

Редакция

💭 Власть и социальные иерархии — это не внешние конструкции, навязанные человечеству сверху, прежде всего, это отношения между людьми, закреплённые привычками, воспитанием и общественными нормами.

Иерархия существует до тех пор, пока люди признают её естественной и соглашаются ей подчиняться. Поэтому классические революции так часто разочаровывают некоторых левых: "Они свергают правителей, но сохраняют саму культуру подчинения, и что же изменилось по итогу?". Одна элита занимает место другой, а отношения власти остаются прежними.

Для современной социал-демократии этот вопрос особенно важен.

👉🏻 Понятно, что власть являет собой не только чиновников, начальников и полицейских. Власть пронизывает семью, школу, рабочее место, политические организации и даже неформальные сообщества. Иерархии стихийно возникают везде, где одни люди получают возможность распоряжаться жизнью других.

Полностью отказаться от иерархий невозможно — и не всегда необходимо. Некоторые формы управления полезны, если они прозрачны, ограничены, подотчётны и действительно служат общему благу. Эту форму управления я называю демократической.

Задача социал-демократов никогда не заключалась не в абстрактной борьбе против любой власти. Для социал-демократов важнейшей задачей о власти является постоянная проверка общественных институтов: кому они служат, кого подавляют, можно ли устроить их справедливее? Критически анализировать любые проявления власти, избавляться от деструктивных и дисфункциональных институтов и экспериментировать с альтернативами - в этом залог эффективного прогрессивизма.

Что это означает на практике?

Образование должно воспитывать свободных граждан, а не послушных исполнителей. Школы и университеты должны развивать критическое и творческое мышление, умение спорить, сотрудничать и представлять альтернативные модели общества.

Гражданское общество должно становиться сильнее. Людям необходим опыт самоорганизации: независимые профсоюзы, кооперативы, местные инициативы, общественные объединения и другие горизонтальные структуры.

Демократию необходимо постоянно расширять. Недостаточно раз в несколько лет выбирать представителей. Я убеждён, что необходимы новые эксперименты с местным самоуправлением, гражданскими собраниями, партисипаторным бюджетированием и участием профсоюза в управлении предприятия.

Свобода невозможна без достойной жизни. Человек, занятый ежедневным выживанием, редко располагает временем и силами для участия в политике. Сильное социальное государство, доступное образование и здравоохранение, достойная зарплата, жильё и защищённые трудовые права создают материальную основу свободы.

Городская среда должна помогать людям объединяться. Библиотеки, культурные центры, парки, общественные пространства и доступный транспорт — это не второстепенные украшения. Это инфраструктура для развития гражданского общества.

Справедливое общество нельзя построить одной сменой правительства или одной экономической реформой. Необходимо одновременно менять материальные условия жизни, общественные институты и саму психологию отношений между людьми.

🌹 Социал-демократия должна не только перераспределять богатство, но и последовательно сокращать пространство произвола. Власть на работе, в политике и в повседневной жизни должна быть ограниченной. Только через изменение психологии и материальной базы мы сможем сделать общество свободнее и справедливее.

Ханс Отто Шмитт

💭 Идеология державничества во многом строится на крайне упрощенной картине мира: вокруг одни враги. Все хотят навредить России, союзников не существует, нас всегда предавали, а конечная цель внешнего мира — уничтожение страны. В качестве главного доказательства обычно приводят распад СССР в 1991 году.

Но если исходить из этой логики, возникает закономерный вопрос. Если Запад действительно стремился уничтожить Россию, почему этого не произошло именно тогда, когда страна переживала самый тяжелый кризис в современной истории?

После распада СССР западные государства не предъявили России ультиматумов, не пытались ликвидировать российскую государственность и не требовали коллективного наказания за годы Холодной войны. Напротив, в начале 1990-х стартовали масштабные программы гуманитарной и экономической помощи, а многие политики на Западе до последнего рассчитывали, что СНГ станет мирной формой сохранения тесных связей бывших союзных республик.

Даже страны Восточной Европы, исторически пережившие тяжелые отношения зависимости с Российской империей и СССР, в большинстве своем выбрали другой путь. Они стремились обеспечить собственную безопасность и интегрироваться в европейские институты, а не добиваться уничтожения России как государства. Разве Польша требовала ликвидации российской государственности?

С точки зрения социал-демократии такая картина мира опасна, потому что лишает общество способности к эмпатии и самокритике. Если любые внутренние проблемы объясняются исключительно внешним заговором, исчезает стимул улучшать собственные институты, бороться с коррупцией, развивать образование, здравоохранение и местное самоуправление.

Политика страха всегда удобна как орудие против гражданского общества. Гораздо легче убедить людей, что во всех бедах виноваты внешние силы, чем признать собственные ошибки и заняться их исправлением. Но именно поэтому риторика осажденной крепости редко делает страну сильнее: она лишь позволяет бесконечно откладывать решение реальных социальных проблем. А к ним впоследствии добавляются экономические, политические, идеологические…

🌹 Сильное государство для социал-демократа то, которое настолько уверено в себе, что может честно признавать свои ошибки, сотрудничать с другими странами и направлять основные ресурсы не на производство страха, а на повышение качества жизни собственных граждан. За всю историю России державничество не достигало ни этих показателей, ни своих собственных — победы над внешним врагом.

Редактор