Декабрь уже потихоньку подходит к концу, каждый день появляется список лучших альбомов за год от очередного издания — без этого никак. Я их просматриваю половиной глаза, и свой мне составлять совсем не хочется. Потому что в этом году был альбом, который должен войти в каждый подобный список, но, с другой стороны, включать его в подобные списки как-то неправильно. Он, наверное, слегка больше, чем просто обычный музыкальный альбом.
Поэтому мой список будет состоять их одного пункта.
1. Mount Eerie - A Crow Looked at Me.
Mount Eerie — это проект Фила Элврума, который раньше записывал песни под именем Microphones и выпустил один из лучших альбомов начала нулевых годов The Glow, Pt. 2. Следующий альбом назывался Mount Eerie — в честь горы рядом с городом Анакортес на границе с Канадой, где Фил родился и живет до сих пор, — после чего он решил изменить свой псевдоним на, собственно, Mount Eerie. Это было в 2003-м году, в этом же году Фил провел зиму в норвежской избушке, поменял фамилию на Elverum и женился на Женевьеве Кастрее — иллюстраторе и музыканте из Квебека.
В 2016м году Женевьева, умерла от рака поджелудочной железы, который развился у нее после родов. Через восемь месяцев Фил выпустил альбом, посвященный её смерти и его жизни после. Это очень тяжелый альбом, наверное, он не мог стать другим, но сделанный очень талантливо и бьющий куда-то в самый центр существования. Я слабо представляю, каково было такой альбом сочинять и записывать, тем более так быстро — Фил в интервью порталу Vice говорит, что он долгое время думал, что вообще не будет больше сочинять музыку, но практически сразу после смерти Женевьевы почувствовал, что ему это необходимо. Необходимо записать и выпустить такой альбом как можно скорее, чтобы избавиться от чувств. Но избавиться, конечно, не вышло — теперь он рассказывает о них в интервью и поет о них на концертах. И, наверное, это все равно помогает, мне сложно судить.
Но я точно знаю, что когда я первый раз слушал песню Real Death я почувствовал, что если я продолжу слушать альбом, то я разрыдаюсь прям там, где я был (в автобусе, кажется). Это очень простая песня. В этой песне говорится, что смерть — реальна. Что она не для песен совсем, и не для того, чтобы делать из неё искусство. Как можно делать искусство из того, что вчера человек есть, а сегодня его уже нет. И ты понимаешь, даже не зная историю этой песни, просто по тем интонациям, с какими голос Фила эти слова произносит, что это не пустые слова. А потом он рассказывает, как через неделю после смерти его жены на её имя пришла посылка, в которой был рюкзак для их дочери, которая еще даже не ходит в школу, которая вообще ещё не ходит. И он говорит, что он рухнул прям там, на ступеньках у входной двери, и завопил. Напевает. И ты прекрасно понимаешь, что все так и было — и от этого тебе самому становится не по себе. Вопить не начинаешь, конечно, но немного коченеешь.
В следующей песне, Seaweed, Фил рассказывает, как они с дочкой приехали в то место, где их семья должна была бы построить дом и поселиться, если бы Женевьева осталась жива. Они поднялись на холм, Фил расставил там стул и высыпал на него прах своей жены, чтобы она могла посмотреть на закат. «But the truth is I don’t think of that dust as you, — говорит Фил, — You are the sunset». И такой весь альбом. Это признание в любви, это эпитафия, это большой комок тоски, горя и боли взрослого человека, который всю жизнь писал грустные песни, но только сейчас понял, что «conceptual emptiness was cool to talk about back before I knew my way around these hospitals».
И, на самом деле, нам всем кажется, что мы понимаем, что смерть — реальна, ровно до того момента, как с ней столкнемся. Потом мы не знаем, что делать. Можно записать альбом, это не самый плохой вариант.
Поэтому мой список будет состоять их одного пункта.
1. Mount Eerie - A Crow Looked at Me.
Mount Eerie — это проект Фила Элврума, который раньше записывал песни под именем Microphones и выпустил один из лучших альбомов начала нулевых годов The Glow, Pt. 2. Следующий альбом назывался Mount Eerie — в честь горы рядом с городом Анакортес на границе с Канадой, где Фил родился и живет до сих пор, — после чего он решил изменить свой псевдоним на, собственно, Mount Eerie. Это было в 2003-м году, в этом же году Фил провел зиму в норвежской избушке, поменял фамилию на Elverum и женился на Женевьеве Кастрее — иллюстраторе и музыканте из Квебека.
В 2016м году Женевьева, умерла от рака поджелудочной железы, который развился у нее после родов. Через восемь месяцев Фил выпустил альбом, посвященный её смерти и его жизни после. Это очень тяжелый альбом, наверное, он не мог стать другим, но сделанный очень талантливо и бьющий куда-то в самый центр существования. Я слабо представляю, каково было такой альбом сочинять и записывать, тем более так быстро — Фил в интервью порталу Vice говорит, что он долгое время думал, что вообще не будет больше сочинять музыку, но практически сразу после смерти Женевьевы почувствовал, что ему это необходимо. Необходимо записать и выпустить такой альбом как можно скорее, чтобы избавиться от чувств. Но избавиться, конечно, не вышло — теперь он рассказывает о них в интервью и поет о них на концертах. И, наверное, это все равно помогает, мне сложно судить.
Но я точно знаю, что когда я первый раз слушал песню Real Death я почувствовал, что если я продолжу слушать альбом, то я разрыдаюсь прям там, где я был (в автобусе, кажется). Это очень простая песня. В этой песне говорится, что смерть — реальна. Что она не для песен совсем, и не для того, чтобы делать из неё искусство. Как можно делать искусство из того, что вчера человек есть, а сегодня его уже нет. И ты понимаешь, даже не зная историю этой песни, просто по тем интонациям, с какими голос Фила эти слова произносит, что это не пустые слова. А потом он рассказывает, как через неделю после смерти его жены на её имя пришла посылка, в которой был рюкзак для их дочери, которая еще даже не ходит в школу, которая вообще ещё не ходит. И он говорит, что он рухнул прям там, на ступеньках у входной двери, и завопил. Напевает. И ты прекрасно понимаешь, что все так и было — и от этого тебе самому становится не по себе. Вопить не начинаешь, конечно, но немного коченеешь.
В следующей песне, Seaweed, Фил рассказывает, как они с дочкой приехали в то место, где их семья должна была бы построить дом и поселиться, если бы Женевьева осталась жива. Они поднялись на холм, Фил расставил там стул и высыпал на него прах своей жены, чтобы она могла посмотреть на закат. «But the truth is I don’t think of that dust as you, — говорит Фил, — You are the sunset». И такой весь альбом. Это признание в любви, это эпитафия, это большой комок тоски, горя и боли взрослого человека, который всю жизнь писал грустные песни, но только сейчас понял, что «conceptual emptiness was cool to talk about back before I knew my way around these hospitals».
И, на самом деле, нам всем кажется, что мы понимаем, что смерть — реальна, ровно до того момента, как с ней столкнемся. Потом мы не знаем, что делать. Можно записать альбом, это не самый плохой вариант.