Как известно, больше не с кем нам всем послушать Строкс, но мы с этим легко миримся (приходится). Альберту Хаммонду младшему, наверняка, тоже не с кем слушать Строкс, но вряд ли он сильно по этому поводу переживает. У него есть проблема чуть серьёзней — ему не с кем в Строкс играть. С ней он справляется со вкусом — записывает и выпускает сольный альбом каждый раз, когда эта проблема возникает.
Недавно вышел Francis Trouble — четвёртый сольный альбом Альберта, на котором играет, как и всегда играл, гитарную поп-музыку, но получается у него это очень по-своему, очень ярко, а местами с каким-то едва уловимой изящностью, которой на альбомах Строкс было очень немного.
Вообще, для меня группа the Strokes — это их первый альбом; все остальные (кроме альбома Angels, разве что, где есть пара выдающихся треков) более-менее сливаются в одну длинную песню — она неплохая, но ничем не цепляющая, такую можно услышать по радио и забыть через две минуты. Первый альбом — Is This It — я нормально послушал относительно недавно, но это оказалась какая-то совершенно удивительная музыка: броская, живая, куда-то зовущая, но одновременно держащая дистанцию и не подпускающая тебя слишком близко. Можно посмотреть записи концертов начала нулевых и станет понятней: они вроде предлагают повеселиться, но сами почти не двигаются на сцене и не поднимают глаз, Касабланкас выглядит и поёт так, будто он вообще не здесь, это отталкивает, но и интригует в то же время — довольно редкое сочетание, настолько, что альбом Is This It я послушал уже где-то миллион раз, а он мне до сих пор не надоел.
Касабланкас, к слову, до сих пор как будто не здесь — недавно вышло его интервью порталу vulture, в котором он наговорил кучу всяких странных и смешных вещей. (Почитайте, это очень занимательное чтение!). В том числе заявил, что его миссия — построить мир, в котором Эриэл Пинк будет популярней Эда Ширана, путем создания чистого искусства, которое будет политизированным и мейнстримным, вдохновляясь при этом музыкой Нирваны и Дорз (Кирилл Бледный из Пошлой Молли, наверное, хочет делать то же самое, только пока не может это сформулировать — возможно, должно пройти двадцать лет).
Альберт Хаммонд младший, к счастью, ничего такого делать не хочет — все песни на новом альбоме, в общем-то, о любви, и это хорошо. Мне кажется, что музыка вообще не должна быть политизированной — поп-музыка, по крайней мере. Она, скорее, должна отвлекать слушателя (и автора тоже) от его проблем, помогать с ними справляться, вызывать эмоции, рассказывать истории — какие угодно, оказывать поддержку, ну и, по возможности, конечно, веселить.
Francis Trouble вполне себе веселит, но порой до костей пробирает. В целом, достаточно того факта, что альбом назван в честь нерожденного брата-близнеца Альберта — у его матери случился выкидыш, ребенка спасти не удалось, но когда Альберт появился на свет, вместе с ним появился ноготь его брата. Из ногтя через почти сорок лет появился, наверное, лучший альбом Арнольда Хаммонда — своеобразная смесь фантазии о возможной жизни Френсиса, с которым он какое-то время провел рядом, но которого не знал, с размышлениями о том, как эта история отразилась на его собственной жизни.
Альбом начинается с птичьего щебетания, которое внезапно становится панк-песней, в середине слегка успокаивается, для того, чтобы в последней песне кричать: New ideas! Yeah! Change yourself! — и, на самом деле, хочется кричать вместе с ним, даже не смотря на то, что по-настоящему новых идей тут никаких нет.
Недавно вышел Francis Trouble — четвёртый сольный альбом Альберта, на котором играет, как и всегда играл, гитарную поп-музыку, но получается у него это очень по-своему, очень ярко, а местами с каким-то едва уловимой изящностью, которой на альбомах Строкс было очень немного.
Вообще, для меня группа the Strokes — это их первый альбом; все остальные (кроме альбома Angels, разве что, где есть пара выдающихся треков) более-менее сливаются в одну длинную песню — она неплохая, но ничем не цепляющая, такую можно услышать по радио и забыть через две минуты. Первый альбом — Is This It — я нормально послушал относительно недавно, но это оказалась какая-то совершенно удивительная музыка: броская, живая, куда-то зовущая, но одновременно держащая дистанцию и не подпускающая тебя слишком близко. Можно посмотреть записи концертов начала нулевых и станет понятней: они вроде предлагают повеселиться, но сами почти не двигаются на сцене и не поднимают глаз, Касабланкас выглядит и поёт так, будто он вообще не здесь, это отталкивает, но и интригует в то же время — довольно редкое сочетание, настолько, что альбом Is This It я послушал уже где-то миллион раз, а он мне до сих пор не надоел.
Касабланкас, к слову, до сих пор как будто не здесь — недавно вышло его интервью порталу vulture, в котором он наговорил кучу всяких странных и смешных вещей. (Почитайте, это очень занимательное чтение!). В том числе заявил, что его миссия — построить мир, в котором Эриэл Пинк будет популярней Эда Ширана, путем создания чистого искусства, которое будет политизированным и мейнстримным, вдохновляясь при этом музыкой Нирваны и Дорз (Кирилл Бледный из Пошлой Молли, наверное, хочет делать то же самое, только пока не может это сформулировать — возможно, должно пройти двадцать лет).
Альберт Хаммонд младший, к счастью, ничего такого делать не хочет — все песни на новом альбоме, в общем-то, о любви, и это хорошо. Мне кажется, что музыка вообще не должна быть политизированной — поп-музыка, по крайней мере. Она, скорее, должна отвлекать слушателя (и автора тоже) от его проблем, помогать с ними справляться, вызывать эмоции, рассказывать истории — какие угодно, оказывать поддержку, ну и, по возможности, конечно, веселить.
Francis Trouble вполне себе веселит, но порой до костей пробирает. В целом, достаточно того факта, что альбом назван в честь нерожденного брата-близнеца Альберта — у его матери случился выкидыш, ребенка спасти не удалось, но когда Альберт появился на свет, вместе с ним появился ноготь его брата. Из ногтя через почти сорок лет появился, наверное, лучший альбом Арнольда Хаммонда — своеобразная смесь фантазии о возможной жизни Френсиса, с которым он какое-то время провел рядом, но которого не знал, с размышлениями о том, как эта история отразилась на его собственной жизни.
Альбом начинается с птичьего щебетания, которое внезапно становится панк-песней, в середине слегка успокаивается, для того, чтобы в последней песне кричать: New ideas! Yeah! Change yourself! — и, на самом деле, хочется кричать вместе с ним, даже не смотря на то, что по-настоящему новых идей тут никаких нет.