«Мы слишком долго боялись Оруэлла — и не заметили, как оказались у Хаксли».
(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ХРУЩЕВОЙ НИНОЙ ЛЬВОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ХРУЩЕВОЙ НИНЫ ЛЬВОВНЫ
Имя Оруэлла давно стало нарицательным, его вспоминают на каждом новом витке репрессий, даже те, кто не читал. Политолог Нина Хрущева* считает, что с автором «1984» есть кому поспорить за точное описание мира, в котором мы живем.
Писатели в целом особенно тонко чувствуют, куда движется мир. В России это тоже работает: не случайно одна из первых сатирических антиутопий XX века («Мы» Евгения Замятина) родом отсюда.
У сюжета «Мы» нет четкого финала. Битва за власть в Едином Государстве идет до последней страницы: восстание подавлено, но за Зеленой стеной все еще сопротивляется дикая, неподконтрольная человечность.
Из этой двойственности выросли две главные антиутопии XX века — «О дивный новый мир» Хаксли и «1984» Оруэлла.
Сверхтоталитарная Океания Оруэлла оказалась даже ближе к советской реальности, чем Единое Государство, — хотя сам образ у автора был собирательным.
Учитель Оруэлла по Итону Олдос Хаксли описал более сложную систему. В начале 1930-х он предупреждал не о терроре, а о комфортабельном конформизме.
И — как и Замятин до него — интуитивно угадал не столько советское, сколько американское будущее, которое, по его версии, опаснее коммунизма.
👉 Как антиутопии прошлого века объясняют путинскую «стабильность» и Америку Трампа — в материале Нины Хрущевой.
Иллюстрация: Петр Саруханов
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник
*Власти РФ считают «иноагентом»
(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ХРУЩЕВОЙ НИНОЙ ЛЬВОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ХРУЩЕВОЙ НИНЫ ЛЬВОВНЫ
Имя Оруэлла давно стало нарицательным, его вспоминают на каждом новом витке репрессий, даже те, кто не читал. Политолог Нина Хрущева* считает, что с автором «1984» есть кому поспорить за точное описание мира, в котором мы живем.
Писатели в целом особенно тонко чувствуют, куда движется мир. В России это тоже работает: не случайно одна из первых сатирических антиутопий XX века («Мы» Евгения Замятина) родом отсюда.
Замятин угадал новый язык и новые формулы контроля настолько точно, что, описывая индустриальную Британию, предсказал не только советское будущее, но и современную Америку с ее культом удобства, переходящим в автоматизм.
У сюжета «Мы» нет четкого финала. Битва за власть в Едином Государстве идет до последней страницы: восстание подавлено, но за Зеленой стеной все еще сопротивляется дикая, неподконтрольная человечность.
Из этой двойственности выросли две главные антиутопии XX века — «О дивный новый мир» Хаксли и «1984» Оруэлла.
Разойдясь в трактовке Замятина, они разошлись и в главном вопросе: чего человечеству бояться больше — абсолютной свободы или абсолютных репрессий?
Сверхтоталитарная Океания Оруэлла оказалась даже ближе к советской реальности, чем Единое Государство, — хотя сам образ у автора был собирательным.
Учитель Оруэлла по Итону Олдос Хаксли описал более сложную систему. В начале 1930-х он предупреждал не о терроре, а о комфортабельном конформизме.
Хаксли боялся, что человек сам, добровольно, променяет свободу на комфорт.
И — как и Замятин до него — интуитивно угадал не столько советское, сколько американское будущее, которое, по его версии, опаснее коммунизма.
👉 Как антиутопии прошлого века объясняют путинскую «стабильность» и Америку Трампа — в материале Нины Хрущевой.
Иллюстрация: Петр Саруханов
↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник
*Власти РФ считают «иноагентом»