Ястребов пишет так, будто половину истории вам уже рассказывали, просто вы почему-то не помните:


что журавлёв сказал бы медсестре
в таком же тесном,
как бюстгальтер,
коридоре?
секрет, наверно. нет, наверно, не секрет:
я вас любил, а может пил негрони.

глаза болят, нет, опротивел свет,
и только талый снег не опротивел,
и ничего, что на картине больше нет
ничего, что больше нет картины,

висела всё равно наискосок.
валил басок бы, сели в ресторане,
и он пролил бы кровь кичливых псов,
чтобы они следили за словами.