Наш пост про смерть профессии политтехнолога собрал у коллег живой отклик, которого мы не ждали, и итог дискуссии вышел интереснее исходного тезиса: профессию, которую в цехе полушутя зовут второй древнейшей, похоронили рановато, просто её настоящий предмет труда никогда не совпадал с тем, о чём принято писать вслух.
Коротко напомним свою позицию. Мы фиксировали хронологию сжатия поля: отмена прямых губернаторских выборов в 2004-м, возврат в 2012-м с муниципальным фильтром, теперь институт социальных архитекторов вместо технологов. Вывод был простой: результат перестал быть непредрешённым, а вместе с ним исчез предмет труда классического штабного технолога.
Синельников-Оришак этот тезис усложнил, и по делу. Первое возражение ломает саму точку отсчёта: золотого века конкуренции, по которому мы ностальгируем, толком и не было. Даже «День выборов» снимался с оглядкой на Кремль, а отмену одномандатников в 2007-м подавали как борьбу со случайностью и грязью ради стабильности. Если так, то тоска по эпохе живой борьбы адресована времени, которого в том виде, в каком его помнят, не существовало. Возражение сильное, и его стоит принять: мы отчасти романтизировали то, что и тогда было управляемым, просто с большим зазором.
Политика Онлайн спорит с самим диагнозом смерти: профессия не умерла, а сменила предмет, соцархитектор работает с запросами территории и обратной связью, а не только упаковывает готовые решения. Тезис честный, но с оговоркой, которую делают сами авторы: медийный перегрев вокруг новой профессии создал ожидания, которые ещё предстоит подтвердить реальными кейсами. Пока это заявка, а не результат. Ярославский пехотинец уводит вопрос глубже: технологи нужны не политикам, а куклам, которых надо раскрасить под живых, ведь настоящим политиком нельзя стать по методичке, им можно только быть. Значит спорить надо не о судьбе технологов, а о том, остались ли в стране политики вообще.
Андрей Гусий сводит всё к одной оси😔: директивное управление обществом против опосредованного. Никакого дикого поля и не было, оно всегда было площадкой Кремля, просто раньше с зазором для обратной связи, а теперь зазор схлопнулся. Соцархитекторов автор предлагает называть точнее, политическими официантами, потому что самодеятельность у них карается отлучением от цеха. Оптимизм там строится на цикличности: заморозки короче оттепелей, вопрос лишь в том, в какой точке ночи мы сейчас находимся. Тред до сих пор открыт, подключаются и другие.
А теперь то, чего в публичных постах не было. Вчера мы гоняли эту цепочку в своём закрытом цеховом чате, и там разговор ушёл в сторону, которую вслух обходят. Тезис первый и главный: реальный материал профессии не непредрешённость, а деньги. При достаточном бюджете непредрешённость возникает и сегодня, деньги продавливают административный ресурс на самых разных уровнях, вплоть до неформальных договорённостей там, где по инструкции вроде бы всё решено. Тезис второй: барьера входа в профессию не было никогда, технологом становился кто угодно, от психиатра до бывшей швеи, и это само по себе объясняет девальвацию звания. Третий, самый едкий: живых социальных архитекторов в чате, полном профессионалов, смогли назвать ровно одного, и тот работает топ-менеджером в банке, а не по специальности. И отдельно, с земли, а не из теории, наблюдение по югу: муниципальным депутатам амбиции убивают не отсутствие конкуренции, а антикоррупционные иски и внимание силовиков, поэтому люди на местах предпочитают не отсвечивать. Мандат сейчас даёт больше ограничений, чем возможностей.
Если собрать всё вместе, диагноз о смерти профессии верен, но только для одной её версии, штабной борьбы за непредрешённый исход. Два других её материала никуда не делись: деньги и доступ к решениям. Просто про них неприлично писать в текстах о социальной архитектуре, поэтому профессия не столько умерла, сколько ушла в тень собственных приличных формулировок. И если коллеги правы насчёт цикличности, то материал для настоящей работы вернётся не тогда, когда сверху разморозят конкуренцию, а когда снова совпадут три вещи: деньги, доступ к решениям и неизвестный заранее результат. Пока совпадают только первые две.
@politnext
Коротко напомним свою позицию. Мы фиксировали хронологию сжатия поля: отмена прямых губернаторских выборов в 2004-м, возврат в 2012-м с муниципальным фильтром, теперь институт социальных архитекторов вместо технологов. Вывод был простой: результат перестал быть непредрешённым, а вместе с ним исчез предмет труда классического штабного технолога.
Синельников-Оришак этот тезис усложнил, и по делу. Первое возражение ломает саму точку отсчёта: золотого века конкуренции, по которому мы ностальгируем, толком и не было. Даже «День выборов» снимался с оглядкой на Кремль, а отмену одномандатников в 2007-м подавали как борьбу со случайностью и грязью ради стабильности. Если так, то тоска по эпохе живой борьбы адресована времени, которого в том виде, в каком его помнят, не существовало. Возражение сильное, и его стоит принять: мы отчасти романтизировали то, что и тогда было управляемым, просто с большим зазором.
Политика Онлайн спорит с самим диагнозом смерти: профессия не умерла, а сменила предмет, соцархитектор работает с запросами территории и обратной связью, а не только упаковывает готовые решения. Тезис честный, но с оговоркой, которую делают сами авторы: медийный перегрев вокруг новой профессии создал ожидания, которые ещё предстоит подтвердить реальными кейсами. Пока это заявка, а не результат. Ярославский пехотинец уводит вопрос глубже: технологи нужны не политикам, а куклам, которых надо раскрасить под живых, ведь настоящим политиком нельзя стать по методичке, им можно только быть. Значит спорить надо не о судьбе технологов, а о том, остались ли в стране политики вообще.
Андрей Гусий сводит всё к одной оси😔: директивное управление обществом против опосредованного. Никакого дикого поля и не было, оно всегда было площадкой Кремля, просто раньше с зазором для обратной связи, а теперь зазор схлопнулся. Соцархитекторов автор предлагает называть точнее, политическими официантами, потому что самодеятельность у них карается отлучением от цеха. Оптимизм там строится на цикличности: заморозки короче оттепелей, вопрос лишь в том, в какой точке ночи мы сейчас находимся. Тред до сих пор открыт, подключаются и другие.
А теперь то, чего в публичных постах не было. Вчера мы гоняли эту цепочку в своём закрытом цеховом чате, и там разговор ушёл в сторону, которую вслух обходят. Тезис первый и главный: реальный материал профессии не непредрешённость, а деньги. При достаточном бюджете непредрешённость возникает и сегодня, деньги продавливают административный ресурс на самых разных уровнях, вплоть до неформальных договорённостей там, где по инструкции вроде бы всё решено. Тезис второй: барьера входа в профессию не было никогда, технологом становился кто угодно, от психиатра до бывшей швеи, и это само по себе объясняет девальвацию звания. Третий, самый едкий: живых социальных архитекторов в чате, полном профессионалов, смогли назвать ровно одного, и тот работает топ-менеджером в банке, а не по специальности. И отдельно, с земли, а не из теории, наблюдение по югу: муниципальным депутатам амбиции убивают не отсутствие конкуренции, а антикоррупционные иски и внимание силовиков, поэтому люди на местах предпочитают не отсвечивать. Мандат сейчас даёт больше ограничений, чем возможностей.
Если собрать всё вместе, диагноз о смерти профессии верен, но только для одной её версии, штабной борьбы за непредрешённый исход. Два других её материала никуда не делись: деньги и доступ к решениям. Просто про них неприлично писать в текстах о социальной архитектуре, поэтому профессия не столько умерла, сколько ушла в тень собственных приличных формулировок. И если коллеги правы насчёт цикличности, то материал для настоящей работы вернётся не тогда, когда сверху разморозят конкуренцию, а когда снова совпадут три вещи: деньги, доступ к решениям и неизвестный заранее результат. Пока совпадают только первые две.
@politnext