На 81-й сессии Генассамблеи ООН президент Монголии Ухнаагийн Хурэлсух предложил реформировать ООН по образцу Pax Mongolica — «монгольского мира» XIII-XIV веков. Формула звучит так: «Проведём реформу ООН, чтобы она стала уважаемой организацией, способной формировать Pax Globalica».
Тезис не новый. В 2023 году в Улан-Баторе он объяснял папе римскому Франциску, что Монгольская империя заложила основы дипломатии, почты, транспорта, торговли и веротерпимости. Тогда это была презентация для одного слушателя, теперь — для 193 членов организации. Повод удобный: 820 лет с создания империи и 65 лет с того, как Монголия стала 101-м членом ООН.
Дальше начинается интересное. Вес монгольской внешней политики измеряется сегодня не империей, а тоннами. По свежим данным, Монголия в поставках угля в Китай обошла Россию: 9,81 млн тонн против 9,2 млн. Уголь давал стране около 24% ВВП, сырьё в целом — 84% товарного экспорта, а правительство объявляло целью выйти на 200 млн тонн в год.
Обратная сторона такой специализации тоже видна. Когда цены на уголь упали, Минфин Монголии считал выпадающие доходы бюджета в 3,2 трлн тугриков. Отсюда и вечный спор вокруг Оюу Толгой: у государства 34% проекта, в июне протестующие под лозунгом Stop Rio Tinto перекрывали дорогу, по которой медный концентрат идёт в Китай, а в середине сентября стороны пересмотрели финансовые условия — расходы проекта, по монгольской оценке, сократились на 8,4 млрд долларов.
Имперская рамка здесь работает не как ностальгия, а как переговорная позиция. Соседей у Монголии двое, и оба крупнее её на порядок, а груз — уголь, медь, а в перспективе газ — физически можно вывезти только через них. Поэтому в Улан-Баторе тридцать лет продвигают «третьего соседа»: США, Японию, Евросоюз, Индию, Корею. Пока Вашингтон и Токио решают, насколько близко им это партнёрство, товарооборот с Пекином держится около 17,7 млрд долларов.
Главный актив страны — география, и торгуется он тяжело. Транзитный газопровод «Союз Восток» на 50 млрд кубометров в год согласован обязывающим меморандумом ещё в сентябре 2025 года, но сроки не определены, а часть деталей и в мае 2026 года оставалась несогласованной. Улан-Батор просит за транзит столько, сколько может, и не спешит: другой трубы у России к Китаю нет.
Отсюда и ООН. Трибуна Генассамблеи — самый дешёвый способ напомнить о себе сразу всем «третьим соседям», не тратя на это ни тонны угля, ни километра трубы. Заявление 23 сентября было не о Чингисхане, а о цене транзита.
Прения 81-й сессии идут до 28 сентября, российскую делегацию возглавляет Сергей Лавров.
Про угольную кассу расскажем отдельно: дивиденды по 18 долларов на человека и счёт, который приходит в магазинах.
@politnext
Тезис не новый. В 2023 году в Улан-Баторе он объяснял папе римскому Франциску, что Монгольская империя заложила основы дипломатии, почты, транспорта, торговли и веротерпимости. Тогда это была презентация для одного слушателя, теперь — для 193 членов организации. Повод удобный: 820 лет с создания империи и 65 лет с того, как Монголия стала 101-м членом ООН.
Дальше начинается интересное. Вес монгольской внешней политики измеряется сегодня не империей, а тоннами. По свежим данным, Монголия в поставках угля в Китай обошла Россию: 9,81 млн тонн против 9,2 млн. Уголь давал стране около 24% ВВП, сырьё в целом — 84% товарного экспорта, а правительство объявляло целью выйти на 200 млн тонн в год.
Обратная сторона такой специализации тоже видна. Когда цены на уголь упали, Минфин Монголии считал выпадающие доходы бюджета в 3,2 трлн тугриков. Отсюда и вечный спор вокруг Оюу Толгой: у государства 34% проекта, в июне протестующие под лозунгом Stop Rio Tinto перекрывали дорогу, по которой медный концентрат идёт в Китай, а в середине сентября стороны пересмотрели финансовые условия — расходы проекта, по монгольской оценке, сократились на 8,4 млрд долларов.
Имперская рамка здесь работает не как ностальгия, а как переговорная позиция. Соседей у Монголии двое, и оба крупнее её на порядок, а груз — уголь, медь, а в перспективе газ — физически можно вывезти только через них. Поэтому в Улан-Баторе тридцать лет продвигают «третьего соседа»: США, Японию, Евросоюз, Индию, Корею. Пока Вашингтон и Токио решают, насколько близко им это партнёрство, товарооборот с Пекином держится около 17,7 млрд долларов.
Главный актив страны — география, и торгуется он тяжело. Транзитный газопровод «Союз Восток» на 50 млрд кубометров в год согласован обязывающим меморандумом ещё в сентябре 2025 года, но сроки не определены, а часть деталей и в мае 2026 года оставалась несогласованной. Улан-Батор просит за транзит столько, сколько может, и не спешит: другой трубы у России к Китаю нет.
Отсюда и ООН. Трибуна Генассамблеи — самый дешёвый способ напомнить о себе сразу всем «третьим соседям», не тратя на это ни тонны угля, ни километра трубы. Заявление 23 сентября было не о Чингисхане, а о цене транзита.
Прения 81-й сессии идут до 28 сентября, российскую делегацию возглавляет Сергей Лавров.
Про угольную кассу расскажем отдельно: дивиденды по 18 долларов на человека и счёт, который приходит в магазинах.
@politnext