В 2025 году Монголия продала 83,7 млн тонн угля на 8,6 млрд долларов и решила поделиться выручкой: каждому гражданину выплатили дивиденды от экспорта — около 18 долларов, деньги шли до 30 апреля 2026 года. Это не благотворительность, а прямая раздача сырьевой ренты: главный экспортёр угля — компания «Эрдэнэс Тавантолгой», акционерами которой являются сами граждане страны.
Экономика держится на узком месте. Добывающий сектор даёт порядка 30% ВВП и больше 92% экспорта, и главная строка в нём — уголь. Во втором квартале 2026 года рост ВВП ускорился до 7,7%, но это рост от низкой базы и от сжатого бюджета, а не от новой структуры хозяйства.
Обратная сторона видна в магазинах. Монгольская банковская ассоциация в сентябре давала прогноз: инфляция к концу 2026 года может дойти до 18%. Механика простая: выручка приходит в валюте, зарплаты и расходы — в тугриках, а импорт дорожает вместе с курсом. Уголь продали, деньги раздали, а подорожание пришло к тем же людям.
Механизм уже проверяли на прочность. Год назад, когда уголь пошёл вниз, правительство секвестрировало бюджет: доходы урезали на 3,2 трлн тугриков, расходы — на 1,9 трлн, дефицит оставили на уровне 1,5% ВВП. В бюджет закладывали цену 105 долларов за тонну, а рынок ушёл ниже на 40-70 долларов. Тогда же в парламенте звучала цифра: при росте инфляции на 1% под угрозой бедности оказываются около 24 тыс. человек.
Второй сюжет — Оюу Толгой. У государства 34% проекта, управляет им Rio Tinto. В июне протестующие под лозунгом Stop Rio Tinto перекрывали дорогу, по которой медный концентрат уходит в Китай, а в середине сентября стороны пересмотрели финансовые условия: расходы проекта, по монгольской оценке, сократились на 8,4 млрд долларов. Медь — ставка на то, чтобы перестать зависеть от одной строки в экспорте.
Пока эта строка одна, любое движение цены в Китае превращается в движение цен в Улан-Баторе. Уголь принёс стране 8,6 млрд долларов, а дивиденды на человека вышли в 18 долларов.
О Pax Mongolica на Генассамблее писали в предыдущей части.
Про геометрию расскажем дальше: за что Улан-Батор берёт плату с двух соседей.
@politnext
Экономика держится на узком месте. Добывающий сектор даёт порядка 30% ВВП и больше 92% экспорта, и главная строка в нём — уголь. Во втором квартале 2026 года рост ВВП ускорился до 7,7%, но это рост от низкой базы и от сжатого бюджета, а не от новой структуры хозяйства.
Обратная сторона видна в магазинах. Монгольская банковская ассоциация в сентябре давала прогноз: инфляция к концу 2026 года может дойти до 18%. Механика простая: выручка приходит в валюте, зарплаты и расходы — в тугриках, а импорт дорожает вместе с курсом. Уголь продали, деньги раздали, а подорожание пришло к тем же людям.
Механизм уже проверяли на прочность. Год назад, когда уголь пошёл вниз, правительство секвестрировало бюджет: доходы урезали на 3,2 трлн тугриков, расходы — на 1,9 трлн, дефицит оставили на уровне 1,5% ВВП. В бюджет закладывали цену 105 долларов за тонну, а рынок ушёл ниже на 40-70 долларов. Тогда же в парламенте звучала цифра: при росте инфляции на 1% под угрозой бедности оказываются около 24 тыс. человек.
Второй сюжет — Оюу Толгой. У государства 34% проекта, управляет им Rio Tinto. В июне протестующие под лозунгом Stop Rio Tinto перекрывали дорогу, по которой медный концентрат уходит в Китай, а в середине сентября стороны пересмотрели финансовые условия: расходы проекта, по монгольской оценке, сократились на 8,4 млрд долларов. Медь — ставка на то, чтобы перестать зависеть от одной строки в экспорте.
Пока эта строка одна, любое движение цены в Китае превращается в движение цен в Улан-Баторе. Уголь принёс стране 8,6 млрд долларов, а дивиденды на человека вышли в 18 долларов.
О Pax Mongolica на Генассамблее писали в предыдущей части.
Про геометрию расскажем дальше: за что Улан-Батор берёт плату с двух соседей.
@politnext