Вчера The Edinorog опубликовал репортаж с суда по делу бывшего директора Технопарка «Сколково» Рената Батырова. Само дело обсуждать не буду: материалов я не видел, вину устанавливает суд. Но личное отношение к этой истории у меня есть.
Ренат принимал меня на работу в «Сколково», мы проработали вместе три года. А с «Аэробом» я познакомился в первый рабочий день на Нобеля, 5 — их офис был этажом ниже нашего. После моего ухода из «Сколково» в 2018 году мы с Ренатом не общались.
В репортаже Ренат описывает себя так: «Я — большая записная книжка с большим количеством контактов», и рассказывает про свои посреднические услуги за «решать вопросы».
Работа решалы — это высокорисковая монетизация связей. К консалтингу это отношения не имеет, но из-за таких вот случаев под нашими постами регулярно появляются комментарии в духе «ага, получили грантик, а через год получите прокуратуру».
Я бывший госслужащий и ушёл оттуда быстро, посмотрев изнутри, как это иногда устроено. С тех пор у меня нулевая толерантность к коррупции, а предложений за эти годы было много: то поделить грант, то заплатить нам из гранта, то есть сделать соучастниками нецелевого расходования, то доплатить сверху за гарантию получения.
Мы работаем по Success Fee за процент от суммы полученного гранта. Это дорогая услуга, включающая подготовку, получение, сопровождение, отчётность. В договоре прямо запрещено оплачивать наши услуги грантовыми деньгами — только собственными средствами компании. На рынке есть консультанты, которые в качестве платы за помощь в подготовке заявки на грант предлагают оплатить их из гранта через своего подрядчика. Вот тут уже вырисовывается нецелевое расходование — в особо крупном размере, по предварительному сговору.
Мы работаем с полной прозрачностью, называем услуги в договорах своими именами. Подписываем всё ЭЦП, не принимаем наличные.
Руководителей некоторых фондов я знаю лично, некоторые поздравляют меня с днём рождения каждый год. За все годы я ни разу не использовал это для лоббирования какого-то проекта. У решал всё завязано на конкретных людей. Человек уходит с должности — и доступ к бюджету, за который клиент заплатил, исчезает вместе с деньгами.
А есть и другие жулики, кто за 30% от гранта гарантировали получение, хотя на деле % побед у них не выше нашего.
Мы выиграли для наших клиентов десятки грантов, скоро будет больше 100. Такой поток на знакомствах не построить: знакомство одноразово, регламент воспроизводим — в любом регионе, по любой программе, при любом директоре фонда.
Мы занимаемся другим — строим операционную систему для работы с государством: данные по мерам поддержки, подбор по формальным критериям, воспроизводимая методология подготовки документов, сопровождение отчётности после получения. Ничего из этого не требует знакомств.
Поддержка, полученная по регламенту и закрытая нормальной отчётностью, проверок не боится. По всем нашим грантам всё сдано, результаты приняты фондами в полном объёме. Проверок боится тот, у кого в основании сделки лежит договорённость, и, гораздо чаще, тот, кто просто не разобрался с целевым расходованием и отчётностью.
Ренату по-человечески желаю справедливого разбирательства.
Ренат принимал меня на работу в «Сколково», мы проработали вместе три года. А с «Аэробом» я познакомился в первый рабочий день на Нобеля, 5 — их офис был этажом ниже нашего. После моего ухода из «Сколково» в 2018 году мы с Ренатом не общались.
Батыров возглавлял технопарк «Сколково» с 2014 по 2023 год. В ноябре 2025-го Замоскворецкий суд Москвы отправил его в СИЗО по статье о посредничестве во взяточничестве в особо крупном размере, там до 12 лет. По версии следствия, Батыров вместе с владельцем компании «Аэроб» и сотрудником Фонда развития промышленности за 5 млн рублей должен был обеспечить льготный кредит ФРП стороннему заявителю. Сам Батыров вину по мошенничеству признал, взятку отрицает и называет задержание провокацией.
В репортаже Ренат описывает себя так: «Я — большая записная книжка с большим количеством контактов», и рассказывает про свои посреднические услуги за «решать вопросы».
Работа решалы — это высокорисковая монетизация связей. К консалтингу это отношения не имеет, но из-за таких вот случаев под нашими постами регулярно появляются комментарии в духе «ага, получили грантик, а через год получите прокуратуру».
Я бывший госслужащий и ушёл оттуда быстро, посмотрев изнутри, как это иногда устроено. С тех пор у меня нулевая толерантность к коррупции, а предложений за эти годы было много: то поделить грант, то заплатить нам из гранта, то есть сделать соучастниками нецелевого расходования, то доплатить сверху за гарантию получения.
Мы работаем по Success Fee за процент от суммы полученного гранта. Это дорогая услуга, включающая подготовку, получение, сопровождение, отчётность. В договоре прямо запрещено оплачивать наши услуги грантовыми деньгами — только собственными средствами компании. На рынке есть консультанты, которые в качестве платы за помощь в подготовке заявки на грант предлагают оплатить их из гранта через своего подрядчика. Вот тут уже вырисовывается нецелевое расходование — в особо крупном размере, по предварительному сговору.
Мы работаем с полной прозрачностью, называем услуги в договорах своими именами. Подписываем всё ЭЦП, не принимаем наличные.
Руководителей некоторых фондов я знаю лично, некоторые поздравляют меня с днём рождения каждый год. За все годы я ни разу не использовал это для лоббирования какого-то проекта. У решал всё завязано на конкретных людей. Человек уходит с должности — и доступ к бюджету, за который клиент заплатил, исчезает вместе с деньгами.
А есть и другие жулики, кто за 30% от гранта гарантировали получение, хотя на деле % побед у них не выше нашего.
Мы выиграли для наших клиентов десятки грантов, скоро будет больше 100. Такой поток на знакомствах не построить: знакомство одноразово, регламент воспроизводим — в любом регионе, по любой программе, при любом директоре фонда.
Мы занимаемся другим — строим операционную систему для работы с государством: данные по мерам поддержки, подбор по формальным критериям, воспроизводимая методология подготовки документов, сопровождение отчётности после получения. Ничего из этого не требует знакомств.
Поддержка, полученная по регламенту и закрытая нормальной отчётностью, проверок не боится. По всем нашим грантам всё сдано, результаты приняты фондами в полном объёме. Проверок боится тот, у кого в основании сделки лежит договорённость, и, гораздо чаще, тот, кто просто не разобрался с целевым расходованием и отчётностью.
Ренату по-человечески желаю справедливого разбирательства.