Ребёнок убрал свою чашечку в раковину: «Мама! А я свою чашечку вымыл!».
«Да! Какая чистая чашечка, как приятно из неё будет в следующий раз пить чай!» — отвечает умная мама.
Но только не «Молодец!».
Или вот ещё пример. «А у меня «пятерка!» — делится радостью пятиклассник.
В формальном смысле сочувствовать можно как «пятерке», так и «двойке».
«Двойка»? Представляю, как тебе обидно….».
«Пятерка»? Как я за тебя рада!».
Но ни в коем случае не банальное «Умница!».
Тогда ребёнок привыкает к безопасности, к тому, что его личность остаётся вне оценки: как отрицательной, так и положительной. Обе эти оценки одинаково травматичны для ребёнка.
«Да! Какая чистая чашечка, как приятно из неё будет в следующий раз пить чай!» — отвечает умная мама.
Но только не «Молодец!».
Или вот ещё пример. «А у меня «пятерка!» — делится радостью пятиклассник.
В формальном смысле сочувствовать можно как «пятерке», так и «двойке».
«Двойка»? Представляю, как тебе обидно….».
«Пятерка»? Как я за тебя рада!».
Но ни в коем случае не банальное «Умница!».
Тогда ребёнок привыкает к безопасности, к тому, что его личность остаётся вне оценки: как отрицательной, так и положительной. Обе эти оценки одинаково травматичны для ребёнка.