Сегодня, наконец, прочитал роман Алексея Сальникова "Петровы в гриппе и вокруг него". Крутая книга, хотя поначалу она мне не нравилась каким-то своим подкалывающим тоном. Но потом в ней открылись невероятные глубины, которые все перевернули с ног на голову. Теперь я этой книге благодарен за какое-то странное объяснение меня мне самому. Закончив Петровых, я взялся за "Щегла" Донны Тартт, над которой сижу уже давно. Это, конечно, совсем другое чтение. Книга Тартт очень как-то тянется, я прямо-таки не могу. "Щегол" – все равно что вода, когда не хочешь пить. Вроде полезно для организма пить больше воды, но можно и без этого. А вот Сальников – это экзистенциальное слабительное вперемешку с утончённым вином. Такая вот смесь жести и ума. Можно сказать иначе: критик из чикагской школы Ричард МакКион говорил о том, что литература может описывать процессы на двух уровнях: being and becoming – и – cause and sequence. В этой системе Сальников – это, определенно, биинг и бикаминг; а Тартт – коз и сикуэнс. Я вообще не люблю функциональный реализм, не подразумевающий подтекста (над любовью к аллюзиям, кстати, в одном месте смеётся Сальников). Но у Донны Тартт пока не предвидится ничего, кроме как: он пошёл туда, он сделал это, он сказал то. Впрочем, я пока прочитал только 400 страниц из 800, так что, может быть, ещё что-то и будет... Хотя даже 10 страниц "Маленькой жизни" Янагихары (которую я не люблю, не читав, и которую я начал читать с боем, только чтобы доказать, что она плохая, друзьям, с которыми я поссорился, потому что они утверждают, что нельзя критиковать, не зная, о чем идёт речь) – даже "Маленькая жизнь" Янагихары мне кажется пока что симпатичней.