О чём бы я хотел поговорить, если бы писал статью об Autechre?
Есть известный момент, что никакой социологии на самом деле не существует. Ибо "толпа никто, а один всё человечество". То есть, невозможно вывести какую-то науку изучения Жилей Делёзов или Нильсов Боров, но можно и нужно заниматься подлинной социологией: социологией глупости.
Вещь, которая меня шокирует в окружающем, и которую я никогда не признаю: это животная первобытная ярость у обывателя к интеллекту. Вот это всё "очки надел, выпендривается, нет, чтобы как нормальный человек смену у стонка отстоять, потом в футбол или в бар, салат оливье опять же".
Чем интересны Autechre? Их слушают люди, что очень нуждаются в символическом капитале признания их высокого интеллекта, но при этом они относятся к центральной выборке социологических исследований: они презирают людей с высоким интеллектом.
Презрение к высоком интеллекту можно рассматривать как проявление магического мышления, когда человек питает страх к тому, что не может понять зачем рисовать картины, зачем писать музыку, зачем о музыке или картинах писать тексты, зачем "вообще философии", вы чё там серьезно спрашиваете "Почему почему?" и ещё считаете это наукой.
В общем, "святая простота", санта симплицитас. И вот Autechre, если и интересны, так тем, что заражают центральную выборку социологических исследований (а социология если и возможна, то как социология глупости) переживаниями-эрзацами людей высокой культуры. То есть, они неиронично удивляются как философы удивляются новому концепту какому-то новому сочетания стемов, которые ярко переживают какими-то обособленными физическими явлениями, которые раньше в музыке нигде не встречались, и обосновывают их какими-то совсем уж странными (если не сказать "блаженными") пониманиями того, как такой звук можно было получить, "они там значит три года кодили скрипт, и потому снейр он значит такой бултых".
То есть... панчлайн... Autechre так популярны, потому что это рабочий на заводе, который объяснил любителю Пелевина, что Набоков ("история электронной музки") очень крутой, потому что боксёр лютый и футбол гонял честно, на воротах стоял, а книжки это так, "для понта", "девочек кадрить". И весь Autechre это такие футбольные матчи Набокова в истории электронной музыки.
Есть известный момент, что никакой социологии на самом деле не существует. Ибо "толпа никто, а один всё человечество". То есть, невозможно вывести какую-то науку изучения Жилей Делёзов или Нильсов Боров, но можно и нужно заниматься подлинной социологией: социологией глупости.
Вещь, которая меня шокирует в окружающем, и которую я никогда не признаю: это животная первобытная ярость у обывателя к интеллекту. Вот это всё "очки надел, выпендривается, нет, чтобы как нормальный человек смену у стонка отстоять, потом в футбол или в бар, салат оливье опять же".
Чем интересны Autechre? Их слушают люди, что очень нуждаются в символическом капитале признания их высокого интеллекта, но при этом они относятся к центральной выборке социологических исследований: они презирают людей с высоким интеллектом.
Презрение к высоком интеллекту можно рассматривать как проявление магического мышления, когда человек питает страх к тому, что не может понять зачем рисовать картины, зачем писать музыку, зачем о музыке или картинах писать тексты, зачем "вообще философии", вы чё там серьезно спрашиваете "Почему почему?" и ещё считаете это наукой.
В общем, "святая простота", санта симплицитас. И вот Autechre, если и интересны, так тем, что заражают центральную выборку социологических исследований (а социология если и возможна, то как социология глупости) переживаниями-эрзацами людей высокой культуры. То есть, они неиронично удивляются как философы удивляются новому концепту какому-то новому сочетания стемов, которые ярко переживают какими-то обособленными физическими явлениями, которые раньше в музыке нигде не встречались, и обосновывают их какими-то совсем уж странными (если не сказать "блаженными") пониманиями того, как такой звук можно было получить, "они там значит три года кодили скрипт, и потому снейр он значит такой бултых".
То есть... панчлайн... Autechre так популярны, потому что это рабочий на заводе, который объяснил любителю Пелевина, что Набоков ("история электронной музки") очень крутой, потому что боксёр лютый и футбол гонял честно, на воротах стоял, а книжки это так, "для понта", "девочек кадрить". И весь Autechre это такие футбольные матчи Набокова в истории электронной музыки.