Гонка за танк: кто первым решит проблему «летающей смерти»
Украинский конфликт стал превращать поле боя в кладбище бронетехники. Стороны потеряли тысячи танков. Виновник — дешёвый FPV-дрон, который обесценил десятилетиями накопленные арсеналы.
Первым ответом на дроновую угрозу стали «мангалы» — сварные металлоконструкции, которыми с обеих сторон фронта начали обшивать бронетехнику. Поначалу они давали шанс выжить под несколькими попаданиями. Затем появились «царь-мангалы» и «танки-сараи» — монструозные сооружения весом до 3 тонн, закрывающие машину почти полностью. Однако такая защита резко снижает скорость, манёвренность и проходимость техники, а дальнейшее её наращивание грозит перегрузкой ходовой части и трансмиссии. Так что тупик — технический и тактический одновременно.
Параллельно выяснилось, что мангалы закрывают только верхнюю проекцию, тогда как оптоволоконные FPV-дроны и наземные роботизированные комплексы всё чаще атакуют снизу и с бортов. Именно поэтому и в российском, и в украинском военном командовании пришли к одному выводу: эпоха пассивной защиты заканчивается. Нужен качественный скачок — переход к активным системам перехвата угроз.
Так началась настоящая гонка за КАЗ — комплекс активной защиты, способный самостоятельно обнаруживать и уничтожать атакующие дроны на подлёте. Надо заметить, что Израиль продвинулся по этой теме, создав системы Trophy и Iron Fist. Однако война в Ливане показала их слабость против небольших маневренных FPV-дронов: система попросту не успевает реагировать. Германия и Россия представили собственные перспективные разработки, но ни одна пока не доказала эффективность в реальных боевых условиях. Украина работает над системой I-SEE на базе ИИ и машинного зрения, а компания Rovertech интегрирует сетомёты в роботизированные платформы.
Тот, кто первым создаст работоспособный КАЗ против дронов, получит стратегическое преимущество: возможность вернуть бронетехнику в «килл-зону», восстановить манёвренность войск и возродить тактику механизированного штурма. Танк незаменим как средство огневой поддержки наступающей пехоты — никакой экипаж БПЛА с 20–30 дронами не заменит его в этой роли. Вопрос лишь в том, кто раньше сумеет совместить датчики обнаружения, вычислительный модуль и средства поражения в единую интегрированную систему.
Украинский конфликт стал превращать поле боя в кладбище бронетехники. Стороны потеряли тысячи танков. Виновник — дешёвый FPV-дрон, который обесценил десятилетиями накопленные арсеналы.
Первым ответом на дроновую угрозу стали «мангалы» — сварные металлоконструкции, которыми с обеих сторон фронта начали обшивать бронетехнику. Поначалу они давали шанс выжить под несколькими попаданиями. Затем появились «царь-мангалы» и «танки-сараи» — монструозные сооружения весом до 3 тонн, закрывающие машину почти полностью. Однако такая защита резко снижает скорость, манёвренность и проходимость техники, а дальнейшее её наращивание грозит перегрузкой ходовой части и трансмиссии. Так что тупик — технический и тактический одновременно.
Параллельно выяснилось, что мангалы закрывают только верхнюю проекцию, тогда как оптоволоконные FPV-дроны и наземные роботизированные комплексы всё чаще атакуют снизу и с бортов. Именно поэтому и в российском, и в украинском военном командовании пришли к одному выводу: эпоха пассивной защиты заканчивается. Нужен качественный скачок — переход к активным системам перехвата угроз.
Так началась настоящая гонка за КАЗ — комплекс активной защиты, способный самостоятельно обнаруживать и уничтожать атакующие дроны на подлёте. Надо заметить, что Израиль продвинулся по этой теме, создав системы Trophy и Iron Fist. Однако война в Ливане показала их слабость против небольших маневренных FPV-дронов: система попросту не успевает реагировать. Германия и Россия представили собственные перспективные разработки, но ни одна пока не доказала эффективность в реальных боевых условиях. Украина работает над системой I-SEE на базе ИИ и машинного зрения, а компания Rovertech интегрирует сетомёты в роботизированные платформы.
Тот, кто первым создаст работоспособный КАЗ против дронов, получит стратегическое преимущество: возможность вернуть бронетехнику в «килл-зону», восстановить манёвренность войск и возродить тактику механизированного штурма. Танк незаменим как средство огневой поддержки наступающей пехоты — никакой экипаж БПЛА с 20–30 дронами не заменит его в этой роли. Вопрос лишь в том, кто раньше сумеет совместить датчики обнаружения, вычислительный модуль и средства поражения в единую интегрированную систему.