В 1934 году в Советском Союзе был организован конкурс на создание лучшего исторического учебника для советской школы. Николай Бухарин, входивший в комиссию конкурса, считал необходимым изобразить Россию дореволюционную исключительно как «тюрьму народов», в которой враждебно относились к просвещению, науке и любому прогрессу.
По бухаринской рекомендации был написан учебник контрастной истории, в котором все революционное окрашивалось в светлые тона, а дореволюционное подавалось в мрачном свете. В результате такие исторические личности, как Минин и Пожарский, превратились в "контрреволюционеров", служивших губительному монархическому режиму.
Однако, к счастью, этот учебник конкурс не выиграл, и учащиеся 3-4-х классов средней школы получили книги, написанные под руководством Андрея Васильевича Шестакова. В них излагался менее радикальный взгляд на историю России: советский период рассматривался как органическое продолжение героических страниц жизни Руси и Российской империи.
До этого, еще в 1930-м году, из ссылки были возвращены многие историки, обвиненные в симпатиях к монархизму. Среди них - С.В. Бахрушин, С.Б. Веселовский, Ю.В. Готье, Е.В. Тарле и другие.
В 1937 году несколько изменилась политическая позиция Сталина - в сторону осуждения левого уклона. В том числе в соответствии с новой ориентацией была проведена переоценка отдельных событий истории, особенно таких, как крещение Руси, дипломатические соглашения Александра Невского с Золотой Ордой, присоединение Грузии и Украины, а также жесткое подавление мятежей Петром I.
Именно в 1937 фильм «Петр Первый» открыл череду эпических кинолент, которые не только рассказывали о героических страницах истории России, но и показывали силу характеров и гений русских полководцев. В следующем году на советские экраны вышла лента «Александр Невский», в 1939 году появился «Минин и Пожарский», еще через год - «Суворов». Кинопроизводство не останавливалось даже во время войны: были сняты фильмы «Кутузов» и «Иван Грозный».
В ноябре 1941 года наша страна находилась в крайне тяжелом положении: немцы оккупировали многие западные территории, Ленинград уже третий месяц находился под блокадой, а за Москву шла серьезная битва.
Для поднятия народного духа Сталин решил провести парад на Красной площади по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции. Но в своей речи, обращенной к советским гражданам, вождь не распространялся об учении Маркса, а говорил об особой освободительной миссии русского народа, который призван спасти порабощенную Европу. Сталин взывал к исторической памяти:
«Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!»
Важно, что это послание слышали не только находящиеся в тот момент на Красной площади, но и все жители Советского Союза, а также его союзники и враги.
По мнению историка Вардана Багдасаряна, модель государственного управления Сталина выстраивалась по цезарианским формулам, а положенный в основу политического режима «принцип вождизма восстанавливал де-факто монархическую власть, лишенную внешнего лоска царскосельского периода».
Остались свидетельства того, что уже в 1920-х годах Сталин рассуждал об особом мировоззрении русского народа, который «любит, когда во главе государства стоит какой-то один человек».
По бухаринской рекомендации был написан учебник контрастной истории, в котором все революционное окрашивалось в светлые тона, а дореволюционное подавалось в мрачном свете. В результате такие исторические личности, как Минин и Пожарский, превратились в "контрреволюционеров", служивших губительному монархическому режиму.
Однако, к счастью, этот учебник конкурс не выиграл, и учащиеся 3-4-х классов средней школы получили книги, написанные под руководством Андрея Васильевича Шестакова. В них излагался менее радикальный взгляд на историю России: советский период рассматривался как органическое продолжение героических страниц жизни Руси и Российской империи.
До этого, еще в 1930-м году, из ссылки были возвращены многие историки, обвиненные в симпатиях к монархизму. Среди них - С.В. Бахрушин, С.Б. Веселовский, Ю.В. Готье, Е.В. Тарле и другие.
В 1937 году несколько изменилась политическая позиция Сталина - в сторону осуждения левого уклона. В том числе в соответствии с новой ориентацией была проведена переоценка отдельных событий истории, особенно таких, как крещение Руси, дипломатические соглашения Александра Невского с Золотой Ордой, присоединение Грузии и Украины, а также жесткое подавление мятежей Петром I.
Именно в 1937 фильм «Петр Первый» открыл череду эпических кинолент, которые не только рассказывали о героических страницах истории России, но и показывали силу характеров и гений русских полководцев. В следующем году на советские экраны вышла лента «Александр Невский», в 1939 году появился «Минин и Пожарский», еще через год - «Суворов». Кинопроизводство не останавливалось даже во время войны: были сняты фильмы «Кутузов» и «Иван Грозный».
В ноябре 1941 года наша страна находилась в крайне тяжелом положении: немцы оккупировали многие западные территории, Ленинград уже третий месяц находился под блокадой, а за Москву шла серьезная битва.
Для поднятия народного духа Сталин решил провести парад на Красной площади по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции. Но в своей речи, обращенной к советским гражданам, вождь не распространялся об учении Маркса, а говорил об особой освободительной миссии русского народа, который призван спасти порабощенную Европу. Сталин взывал к исторической памяти:
«Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!»
Важно, что это послание слышали не только находящиеся в тот момент на Красной площади, но и все жители Советского Союза, а также его союзники и враги.
По мнению историка Вардана Багдасаряна, модель государственного управления Сталина выстраивалась по цезарианским формулам, а положенный в основу политического режима «принцип вождизма восстанавливал де-факто монархическую власть, лишенную внешнего лоска царскосельского периода».
Остались свидетельства того, что уже в 1920-х годах Сталин рассуждал об особом мировоззрении русского народа, который «любит, когда во главе государства стоит какой-то один человек».