Ерженков

В годовщину путча хочется отойти от августовского сюжета в сторону - к одной истории, встретившейся мне совсем недавно, когда я помогал своим друзьям работать над фильмом о Приднестровье, и к толстовской мысли о том, как много в истории определяется фактором случайности. То, что потом принято объяснять вескими причинами, убеждениями и исторической неизбежностью, на деле нередко начинается с чьей-то случайности, несостоявшегося переезда или просто с того, что человек в нужный момент оказался не в том месте и к тому же с насморком.

Во время работы над фильмом о приднестровских событиях мы записали интервью с Леонидом Карасевым - генералом, который в тот момент фактически представлял только начинавшую складываться молдавскую армию. Карасев до сих пор живет в Бельцах, и его история оказалась для меня живым свидетельством, как человек оказывается по ту сторону - и не вследствие заранее выбранного пути, а потому, что в какой-то момент обстоятельства сложились именно так.

Он вообще не должен был оставаться в Молдове. Его дальнейшая судьба была связана с маршалом Ахромеевым, с которым Карасев служил и который готовил его перевод в Москву. С Язовым у него тоже были хорошие отношения: на день рождения маршалу присылали спецбортом торт, изготовленный Бендерским хлебокомбинатом.

В общем, Карасев готовился к совершенно другой биографии - обычной советской военной карьере, которая должна была продолжиться уже в новой России. Дальше была бы Чечня и со всеми остановками.

Но случился август 91. Ахромеев оказался среди тех, кого связали с путчем, вскоре погиб при обстоятельствах, которые сам Карасев считает убийством, а не самоубийством, и вместе с ним оборвалась та жизненная траектория, по которой собирался двигаться будущий ковалер ордена Штефана Великого.

«Леня, в Москву больше ни ногой. Иначе - сикир башка», - сказали Карасеву друзья. Поэтому он решил остаться в Молдове. Чтобы спустя несколько месяцев, как единственный действующий офицер новоиспеченной молдавской армии, штурмовать Бендеры под флагом новой родины.

Если бы Ахромеев не погиб, Карасев, возможно, уехал бы в Москву, а затем оказался в Чечне или даже Грузии. Случись путч, уехал бы в Москву - и не оказался бы во главе молдавской армии. Не оказался во главе молдавской армии - возможно, события 92 года выглядели бы иначе. И дальше можно эту цепочку можно длить до бесконечности - до тех самых мест, где уже невозможно отделить историческую закономерность от совершенно ничтожного на первый взгляд фактора случайности.

А ведь на постсоветском пространстве таких биографий можно найти тысячи.

Нам нравится думать, что человек выбирает сторону истории. На деле довольно часто история сначала выбирает обстоятельства, в которые попадает человек, а уже потом человек начинает объяснять себе и окружающим, почему именно эта сторона всегда была его стороной. Я таких примеров на федеральных каналах и в эмигрантских СМИ могу привести сотни.

Прав Толстой: все решает случай. Война особенно хорошо обнажает эту закономерность. Она берет человека там, где застала, и очень быстро превращает случайное обстоятельство в твою персональную судьбу.

Когда-то давно я написал пост о том, что нам всем еще предстоит всплакнуть по поколению условной Валентины Ивановны Матвиенко. Я противопоставлял Валентину Ивановну и Любовь Слиску (а какой эта настоящая любовь еще может быть?) условным нашистам - молодым провинциальным карьеристам, для которых Москва была не городом, а призом за правильное поведение. Кристина Потупчик была в этом смысле почти совершенным произведением эпохи.

Но теперь, похоже, и они стареют и уходят в прошлое. Им на смену приходит поколение, которое уже не столько верит, сколько мгновенно реагирует. Еще секунду назад - приговор человеку. Через секунду - другое дело, другая картинка, другая эмоция. А вечером - салат цезарь и поехали в отпуск.

Простите за старческое брюзжание и мат, но я смотрю на это фото, и мне кажется, прокурору Анне Горячевой совершенно и конкретно похуй, что будет с 63-летним Шлосбергом в течении ближайших 12 лет. Я не знаю, сколько ей лет, но, судя по фото, среди нынешних прокуроров уже много тех, кто в эпоху, когда Лимонов и Алексеева водили 31-го числа на Маяковке, когда убили Юрия Червочкина, только родились.

У этого поколения удивительная способность мгновенно переключаться. Короткая реакция, короткая эмоция, следующий экран, следующая тема. Дала 12 лет - и вот она уже ест салат Цезарь.

Поколение Валентины Ивановны еще можно было поймать за пуговицу, чтобы повернуть вспять государственную махину. Можно было развернуть дело Голунова. Можно было апеллировать к памяти, к биографии, к тому, что человек когда-то был другим. Выпить с ними виски, наконец.

Этих за пуговицу уже не поймаешь. Эти вынесут приговор Шлосбергу, встанут, снимут китель, увидят уведомление - а потом будет столик и любимый салат Цезарь.

Может быть, Путин не столько создал это поколение, сколько дождался его. Он оказался удивительно точным человеком для своей эпохи - и эпоха в ответ его поблагодарила и произвела на свет идеального исполнителя. Того, кто нажимает кнопку, не особенно интересуясь, что происходит по ту сторону

Скажите уже кто-нибудь редактору, который называет меня то Владимиром, то Михаилом, что я Сергей. Если Шлосберга освободят - я, конечно, готов быть хоть Одиссеем