В 1988 году Хаяо Миядзаки пишет эссе «О японской анимации», где среди прочего подвергает критике блокбастерный подход к сторителлингу, который заключается в упрощенном представлении о триумфе добра над злом.
Миядзаки говорит о картинах, в которых есть очевидный враг, которого герой побеждает, а зритель в свою очередь получает удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала.
Режиссер замечает, что аудитории здесь продают не просто сценарное клише, а глобальную иллюзию того, что сложную проблему можно решить, найдя виновного и устранив его вместо того, чтобы разбираться в сложностях реального мира.
«Навсикая из Долины ветров», «Принцесса Мононоке», «Ходячий замок» – все эти картины предлагают зрителю принять, что человек может творить зло, не превращаясь при этом в чудовище.
Фильмы Миядзаки зачастую заканчиваются не уничтожением «врага», а изменением самого конфликта. Персонажи опускают оружие, прощают друг друга, учатся сосуществовать или просто принимают мир, противоречия которого невозможно разрешить одним красивым финальным жестом.
Формирует ли искусство наши представления о таких фундаментальных вещах или нет – вопрос отдельный, но сложно отрицать, что идея о том, что «добро должно быть с кулаками» доминирует в поп-культуре.
Миядзаки говорит о картинах, в которых есть очевидный враг, которого герой побеждает, а зритель в свою очередь получает удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала.
Режиссер замечает, что аудитории здесь продают не просто сценарное клише, а глобальную иллюзию того, что сложную проблему можно решить, найдя виновного и устранив его вместо того, чтобы разбираться в сложностях реального мира.
«Идея о том, что, как только происходит что-то плохое, нужно обязательно найти виновного и наказать его… и в жизни, и в политике ведёт в тупик. Изображение зла для его последующего уничтожения – это доминирующий подход, но я считаю его невероятно вредным».
«Навсикая из Долины ветров», «Принцесса Мононоке», «Ходячий замок» – все эти картины предлагают зрителю принять, что человек может творить зло, не превращаясь при этом в чудовище.
Фильмы Миядзаки зачастую заканчиваются не уничтожением «врага», а изменением самого конфликта. Персонажи опускают оружие, прощают друг друга, учатся сосуществовать или просто принимают мир, противоречия которого невозможно разрешить одним красивым финальным жестом.
Формирует ли искусство наши представления о таких фундаментальных вещах или нет – вопрос отдельный, но сложно отрицать, что идея о том, что «добро должно быть с кулаками» доминирует в поп-культуре.