О том, что заставляет вздрогнуть
На меня лично жуть навевает не сам вид мертвых людей или места преступления, а какая-то граница между жизнью и смертью. Может, человек, который умирает. Или на том же «Парке Культуры» после взрыва, когда лежали мертвые люди, а у них звонили телефоны. У многих звонки были такие веселенькие. Они лежат мертвые, в крови, конечностей у некоторых нет, а каждого родственники ищут, звонят телефоны. И на весь вагон — хор таких веселеньких мелодий. Вот это смотрится жутко на самом деле.
Еще один случай давно был. Мы приехали на убийство. Убили женщину и троих ее детей. Семья продала квартиру и собиралась покупать новую, их ограбили, деньги забрали и убили четверых человек. Даже это было не так страшно, хотя детей пытали — видно, чтобы женщина сказала, где деньги, рты были скотчем замотаны, раны колотые. Жутким был рассказ мужа. Он говорил: «Открываю дверь — и не понимаю, зачем жена покрасила пол в красный цвет». А пол кровью залит. Вот это было жутко, да...
На меня лично жуть навевает не сам вид мертвых людей или места преступления, а какая-то граница между жизнью и смертью. Может, человек, который умирает. Или на том же «Парке Культуры» после взрыва, когда лежали мертвые люди, а у них звонили телефоны. У многих звонки были такие веселенькие. Они лежат мертвые, в крови, конечностей у некоторых нет, а каждого родственники ищут, звонят телефоны. И на весь вагон — хор таких веселеньких мелодий. Вот это смотрится жутко на самом деле.
Еще один случай давно был. Мы приехали на убийство. Убили женщину и троих ее детей. Семья продала квартиру и собиралась покупать новую, их ограбили, деньги забрали и убили четверых человек. Даже это было не так страшно, хотя детей пытали — видно, чтобы женщина сказала, где деньги, рты были скотчем замотаны, раны колотые. Жутким был рассказ мужа. Он говорил: «Открываю дверь — и не понимаю, зачем жена покрасила пол в красный цвет». А пол кровью залит. Вот это было жутко, да...