Психолог Татьяна Чувильчикова. «Не могу молчать»

Хотите данность от психолога?
Жизнь такова и больше никакова.
(С) Юлия Пирумова.

И это действительно так. К этому мы клиентов и ведем. Только, конечно, между «жизнь такова» и способностью это пережить у нас обычно лежит несколько увлекательных лет.

Сначала клиент узнаёт, что жизнь такова и больше никакова и на утро после сессии у него понос и мигрень.

Потом узнаёт, что жизнь такова, и у него истерика, потому что такой она быть категорически не должна.

Потом жизнь снова оказывается такова, и клиент срочно ищет виноватого. Желательно мать. Иногда терапевта. Иногда обоих, чтобы наверняка.

На следующем этапе клиент уже допускает, что жизнь, возможно, действительно такова, но конкретно с ним она могла бы сделать исключение. А то что он как лох🙈🤣

Ещё через некоторое время выясняется, что исключения для него тоже не будет.

Жизнь такова и больше никакова. Тут обычно наступает очень важный терапевтический этап: «А нафуя я тогда вообще три года сюда хожу?»

Потом клиент обнаруживает, что жизнь такова, испытывает ярость, зависть, горе, страх, разочарование и постепенно учится всё это переживать без необходимости немедленно переделать жизнь, другого человека или себя.

А однажды приходит, садится и говорит:

— Ну да. Жизнь такова и больше никакова.

Терапевт смотрит на него с нежностью.

— С вас Х тысяч. Спасибо🤷‍♀️

Концепция «фекальной матери» и «фекального ребенка»

Мать, не способная справляться с собственной внутренней «грязью» (виной, стыдом, агрессией, нарциссической деструктивностью), бессознательно помещает их в ребенка. Ребенок в такой системе становится контейнером для материнских психических «отходов». Мать воспринимает физиологические функции ребенка и его внутренний мир как нечто, принадлежащее ей, подлежащее досмотру и регулированию. Проявления автономной воли ребенка интерпретируются как «грязные», «плохие», вызывающие отвращение и требующие немедленного исправления или устранения.

У ребенка формируется бессознательное убеждение, что его подлинное «Я» - отвратительно, плохо и несет разрушение. Появляются мазохистические тенденции, уверенность в собственной непривлекательности, стыд за свои телесные и эмоциональные проявления. Попытки окружающих сблизиться воспринимаются как вторжение или попытки «загрязнить», «испортить», установить тотальный контроль. Такой клиент также может воспринимать аналитика как «фекальную мать», ожидая от него критицизма, обесценивания или вторжения, либо сам сбрасывать неоформленный аффект в кабинет, не способный его переработать.

Люди могут позиционировать свой запрос на поиск психолога так, что не хочу мол говорить о детстве и родителях, это все ерунда, я уже взрослый, детство закончилось.

Если детство было аффективной хаотичной средой, где человек не владел ситуацией, находился в большой уязвимости, то соприкосновение с этими уязвимостью и хаосом мучительны для психики. Таким способом можно пытаться удержать себя от контакта с ужасом неопределенности и полной беспомощности.

Также человек может пытаться отрезать своё «взрослое» от «детского», надеясь, что если это удастся, то ранние травмы, страхи и беспомощность перестанут влиять на жизнь здесь и сейчас. Идея «родители не важны» может быть желанием свергнуть родительские фигуры, объявить себя субъектом, не подвергнутым их влиянию. Но чем громче человек отрицает влияние родителей, тем сильнее он остается в их власти.

Ещё - разговор о детстве рано или поздно высвобождает амбивалентные чувства типа гнева, обиды, зависти или разочарования по отношению к матери и отцу. Чтобы защитить эти объекты от собственного разрушительного гнева (и избежать последующей вины или депрессивной тревоги), человек выбирает не касаться их совсем, говоря «У меня было хорошее детство, там нечего разбирать».

Если клиент и терапевт готовы и способны сотрудничать, то терапия получится даже в весьма сложных ситуациях. Потому что фактические слова терапевта весьма вторичны. Первичны фантазии, происходящие внутри клиента. Одинаковые слова терапевта один клиент сочтет нападением, другой - сближением, третий - враньем и манипуляцией, четвертый - навязчивой заботой и тд. И если есть возможность вместе исследовать эти фантазии - то даже самые неудачные интерпретации становятся ценными и важными открытиями.

Типичное в Португалии, или почему местные так страдают, что они не зарабатывают хорошие деньги.
Встретились мы втроем с подружками. Нужно где-то посидеть, потрындеть, выпить виньоверде и может быть что-то съесть (но это не точно 🙄). Вторник, около 16 часов. 80% заведений - не работают, это как всегда. Находим ресторан, открыты они до 18 часов, приходим. Нам там говорят «Вы поесть или только напитки?». Мы отвечаем «Напитки, а там посмотрим». И что же? Нам сообщают, что у них в РЕСТОРАНЕ панимаишь (по факту терраса на улице на 10 пластиковых страшных столов, из которых занят ОДИН!) положено заказывать еду. А если есть не хотите - до свидания. Идите мол в другое место. Ну без проблем. Мы находим место, где хозяева - бразильцы. Там тебе и стекло на столах, и вазочки с сухоцветами, и навес украшенный, и официант улыбающийся, как будто ждал нас всю жизнь. И там мы оставили на троих очень хороший счет и хорошие чаевые. А эти гордые пусть дальше страдают, как они мало зарабатывают. Такие дела.

Самое досадное (хотя теперь оно уже стало приятным) в терапии - это отсутствие прямых причинно-следственных связей. Если внутри человека что-то изменилось, ни терапевт, ни клиент не смогут однозначно установить, вследствие чего это произошло и какой момент в терапии на это больше всего повлиял. Можно полагать, что клиенту необходимо услышать то и сё и пятое и десятое, и увлечено это делать, но в какой момент это «провалится» и через какие коридоры - никому не известно.

Можно в какой-то момент удачно отреагировать, в какой-то неудачно, иногда вообще невозможно понять, удачная интервенция или нет. В этой работе, помимо знаний, опыта, собственного «здоровья» терапевта огромная зона интуиции, субъективных ощущений, реакций и фантазий с обеих сторон. Вроде и есть фонарик, но он освещает только малую часть каждой комнаты, в которую мы заходим. А человек - это огромное здание с тысячами комнат. Во многих и свет не горит, и ключей от двери нет. Вот и ходим, бродим…

Если полностью избавить человека от примитивных психических защит:

Проекция - человек теряет способность догадываться о чувствах, мотивах и намерениях других людей. Исчезает способность к эмпатии, люди воспринимаются как неодушевленные объекты.

Идентификация - невозможна социализация и развитие. Человек не может научиться ни одному навыку от другого, перенять опыт, сформировать идентичность или профессиональную роль.

Отрицание - любые ситуации с высоким разрушающим контекстом приводят к психическому шоку, так как психика не может дозировать нагрузку.

Расщепление - человек теряет способность к быстрому принятию решений в ситуациях реальной угрозы или тяжелого выбора.

Идеализация и обесценивание - исчезает возможность влюбляться, загораться идеями и начинать проекты. При этом становится невозможно разорвать исчерпавшие себя отношения, поскольку нет механизма снижения ценности объекта.

Пост для коллег.
Есть несколько мест в супервизорских группах.
Два места в группе по вторникам, 1 раз в месяц с 9:00 до 13:00.
Два места в группе по понедельникам, 1 раз в месяц с 11:00 до 15:00.
Группы давно работающие, устойчивые, участники с хорошим опытом, сама бы с удовольствием в такие группы ходила 😉
Если вам интересно - пишите в личку. @TatianaPsyholog

Представила себе флешмоб, на фоне массового возвращения гомофобии. Чтобы мужчины вышли гулять в макияже. Да, может случились бы потасовки. Спросила у мужа - он сказал, «Да, классно. И потасовки не страшны. Мало кто потом захочет признаться, что его побил накрашенный мужик»
🤣🤣🤣

Запрет на радость и удовольствие.

Реакция родителей на проявления детской радости формирует у ребенка базовое отношение к собственным желаниям и удовольствию. Если вместо разделенного восторга ребенок регулярно сталкивается с родительским холодом, стыжением или раздражением, его психика оказывается перед выбором: сохранить связь со значимым взрослым или сохранить право на удовольствие.

Поскольку выживание ребенка напрямую зависит от объекта, выбор в большинстве случаев происходит в его пользу. Наслаждение приравнивается к угрозе отвержения, поэтому его лучше не испытывать или, хотя бы, не демонстрировать.

Во взрослой жизни это проявляется через несколько ключевых процессов.

Интернализация запрета. Родительская реакция становится частью собственной психической структуры Супер-Эго. Человек вырастает, но продолжает сам себе запрещать радоваться, выполняя роль собственного же строгого родителя.

Чувство вины за радость и удовольствие. Попытка испытать радость активирует бессознательную тревогу и вину. Здесь и про то, что нельзя быть счастливым, когда другим плохо, и вечная песня об эгоизме, «много посмеешься - много проплачешь» и тд.

Отчуждение собственного желания. Чтобы не сталкиваться с обесцениванием, человек выключает свои чувства и уходит в функциональность. Он делает то, что должен или то, что правильно, но теряет способность осознавать, чего хочет на самом деле, приходя к ощущению внутренней пустоты и отсутствия желаний в принципе.

Запрет на удовольствие - это всегда попытка удержать любовь родителя ценой отказа от самого себя.

Всем доброго дня. В моей терапевтической группе есть три свободных места для новых участников. Группа динамическая, с акцентом на отношения с собой и другими. Встречи еженедельно по средам с 19 до 22 по Москве, начинаем со второй недели сентября 2026 и завершаем в конце июня 2027. Стоимость 3500 р за встречу. Запись через собеседование. Если вас интересует - напишите в личные сообщения @TatianaPsyholog