«Добровольные взносы» бизнеса в бюджет: 383 миллиарда за семь месяцев
Безвозмездные поступления от бизнеса в федеральный бюджет на середину августа составили 383,69 миллиарда рублей - по данным «Электронного бюджета». За семь с половиной месяцев 2026-го сумма уже в 1,5 раза превысила поступления за весь прошлый год (251,3 миллиарда) и почти в 2,5 раза - за аналогичный период 2025-го.
Прогноз Минфина в законе о бюджете на 2026–2028 годы - 1,7 миллиарда в год. Реальность вышла в 225 раз больше плана.
Хронология поступлений красноречива. За январь–март от негосударственных организаций пришло 15,6 миллиарда. В апреле сумма выросла в 10 раз - до 159,7 миллиарда. В мае - до 232,3 миллиарда, в июне - до 294,4, в июле–августе - еще плюс 30%.
Точка разворота - конец марта. Съезд РСПП, встреча Путина с крупным бизнесом, «инициатива» одного из участников выделить крупную сумму на нужды государства. По словам главы РСПП Александра Шохина, взносы - «дело абсолютно добровольное, тут не может быть KPI».
Формально все именно так. Фактически же за апрель–август крупные российские бизнесмены перечислили в бюджет 368 миллиардов рублей. И это не корпоративные налоги, а личные и семейные пожертвования, как уточнил сам Шохин.
Каждый «изыскивает свои возможности - семейные, корпоративные фонды». Ключевая просьба бизнеса - чтобы добровольные пожертвования не сопровождались увеличением фискальной нагрузки. Формулировка исчерпывающая.
Контекст поступлений - критический. Дефицит федерального бюджета за январь–июль уже составил 6,455 триллиона рублей - 2,8% ВВП, план превышен. Windfall tax за прошлые годы принес всего 318,8 миллиарда - то есть «добровольные взносы» бизнесменов уже перекрыли по объему официальный налог на сверхприбыль. Разговоры о введении windfall tax для финансового сектора осенью не сняты - это еще один рычаг давления, оставленный на случай необходимости.
Раньше основной поток безвозмездных поступлений формировал «налог на выход» иностранцев. Сейчас этот инструмент практически иссяк. При дисконте 65% от стоимости актива, пошлине 30% и «налоге на выход» 5% многие иностранные компании приостановили запросы на продажу бизнеса. За последние три года обязательный взнос вырос с 10 до 35% рыночной стоимости актива. То есть иностранцы стали платить меньше, а российский крупный бизнес - больше.
Механика произошедшего очевидна. В условиях бюджетного дефицита в 6,5 триллиона рублей власть предложила крупному бизнесу выбор: либо системный налог на сверхприбыль с последующим ужесточением фискальной нагрузки, либо «добровольные» пожертвования из личных и корпоративных фондов.
Бизнес выбрал второе. Формально сохранил контроль над решением о размере и сроках. Фактически заплатил в бюджет сумму, сопоставимую с полноценным налогом на сверхприбыль.
Итог получается парадоксальный. Государственный бюджет пополняется механизмом, которого юридически не существует. Прогноз Минфина превышен в 225 раз. Крупный бизнес «добровольно» финансирует дефицит, оставаясь под угрозой введения обязательного налога.
А слово «добровольный» в этом контексте означает то же, что оно означало в СССР при подписке на облигации госзайма - оформленное согласие на неизбежное.
Безвозмездные поступления от бизнеса в федеральный бюджет на середину августа составили 383,69 миллиарда рублей - по данным «Электронного бюджета». За семь с половиной месяцев 2026-го сумма уже в 1,5 раза превысила поступления за весь прошлый год (251,3 миллиарда) и почти в 2,5 раза - за аналогичный период 2025-го.
Прогноз Минфина в законе о бюджете на 2026–2028 годы - 1,7 миллиарда в год. Реальность вышла в 225 раз больше плана.
Хронология поступлений красноречива. За январь–март от негосударственных организаций пришло 15,6 миллиарда. В апреле сумма выросла в 10 раз - до 159,7 миллиарда. В мае - до 232,3 миллиарда, в июне - до 294,4, в июле–августе - еще плюс 30%.
Точка разворота - конец марта. Съезд РСПП, встреча Путина с крупным бизнесом, «инициатива» одного из участников выделить крупную сумму на нужды государства. По словам главы РСПП Александра Шохина, взносы - «дело абсолютно добровольное, тут не может быть KPI».
Формально все именно так. Фактически же за апрель–август крупные российские бизнесмены перечислили в бюджет 368 миллиардов рублей. И это не корпоративные налоги, а личные и семейные пожертвования, как уточнил сам Шохин.
Каждый «изыскивает свои возможности - семейные, корпоративные фонды». Ключевая просьба бизнеса - чтобы добровольные пожертвования не сопровождались увеличением фискальной нагрузки. Формулировка исчерпывающая.
Контекст поступлений - критический. Дефицит федерального бюджета за январь–июль уже составил 6,455 триллиона рублей - 2,8% ВВП, план превышен. Windfall tax за прошлые годы принес всего 318,8 миллиарда - то есть «добровольные взносы» бизнесменов уже перекрыли по объему официальный налог на сверхприбыль. Разговоры о введении windfall tax для финансового сектора осенью не сняты - это еще один рычаг давления, оставленный на случай необходимости.
Раньше основной поток безвозмездных поступлений формировал «налог на выход» иностранцев. Сейчас этот инструмент практически иссяк. При дисконте 65% от стоимости актива, пошлине 30% и «налоге на выход» 5% многие иностранные компании приостановили запросы на продажу бизнеса. За последние три года обязательный взнос вырос с 10 до 35% рыночной стоимости актива. То есть иностранцы стали платить меньше, а российский крупный бизнес - больше.
Механика произошедшего очевидна. В условиях бюджетного дефицита в 6,5 триллиона рублей власть предложила крупному бизнесу выбор: либо системный налог на сверхприбыль с последующим ужесточением фискальной нагрузки, либо «добровольные» пожертвования из личных и корпоративных фондов.
Бизнес выбрал второе. Формально сохранил контроль над решением о размере и сроках. Фактически заплатил в бюджет сумму, сопоставимую с полноценным налогом на сверхприбыль.
Итог получается парадоксальный. Государственный бюджет пополняется механизмом, которого юридически не существует. Прогноз Минфина превышен в 225 раз. Крупный бизнес «добровольно» финансирует дефицит, оставаясь под угрозой введения обязательного налога.
А слово «добровольный» в этом контексте означает то же, что оно означало в СССР при подписке на облигации госзайма - оформленное согласие на неизбежное.