остается с десяток минут до канадской границы. я - мужчина и верен данному спьяну слову. в мутном зеркале заднего вида неслышно клубится серебристая пыль, застилающая дорогу. ты сидишь чуть дыша с молескином, поджав колени - черный грифель порхает по мертвой бумажной плоти, не справляется печка в стареньком минивэне - холод входит под ребра, как адмиральский кортик.
монреаль и квебек, mille pardons! - сердцу нужен север, он суров и не станет прощать никаких ошибок, тем немногим, кто в нас /вопреки всем расчетам!/ верил, остается найти в доме сейф без замков и шифров. станут пылью и грязью все деньги и злато мира перед шансом допить эту жизнь до последней капли - очевидно, что нет ни вызова, ни надрыва в том, чтоб сжечь паспорта и бесславно махнуть на капри.
вниз дорога идет, небо рвется седыми клочьями, посмотри, мир другой, он как мы, он живет и дышит. только слышится
"сэр, прижмитесь скорей к обочине. выйдите из машины!"
(c) оскар рубио
монреаль и квебек, mille pardons! - сердцу нужен север, он суров и не станет прощать никаких ошибок, тем немногим, кто в нас /вопреки всем расчетам!/ верил, остается найти в доме сейф без замков и шифров. станут пылью и грязью все деньги и злато мира перед шансом допить эту жизнь до последней капли - очевидно, что нет ни вызова, ни надрыва в том, чтоб сжечь паспорта и бесславно махнуть на капри.
вниз дорога идет, небо рвется седыми клочьями, посмотри, мир другой, он как мы, он живет и дышит. только слышится
"сэр, прижмитесь скорей к обочине. выйдите из машины!"
(c) оскар рубио