Так, я сейчас опять буду хвастаться, простите. Но я провела тут парфконсультацию (когда человек приходит ко мне в гости и мы вдумчиво за чаем перебираем содержимое моего шкафа в поисках того, что ему правда нравится), и мне написали такой отзыв, что я не могу держать его в себе :)
Автор — Эльвира, @into_fucking_classics
«Визит к парфманьяку оказался не про томное вынюхивание образцов и разглядывание флаконов, как это воображалось. Черта с два: в большинстве случаев вы не сможете закрепить в памяти связку «запах — флакон» — никто, никто не приготовил картинку, цвет, форму, за которую легко зацепиться, но зато
— можно будет познакомиться с кучей всего, понюхав и с бумаги, и с себя, и с Маши и не чувствовать себя простолюдинкой во дворце, потому что дерьмо назовут дерьмом, пот — потом, море — морем, а не «освежающим бризом с Эгейского моря», прокомментируют, спросят «а что ты о нем думаешь?» и поделятся своими ассоциациями, а не заготовленным текстом.
— можно вдумчиво разнюхивать аромат, никуда не торопясь и попутно поглощая кучу инфы — кто ж знал, что так бывает. Сложнее, чем в ривгошечных (это если вы вдруг тоже полагали, что сейчас всё будет миленько и легко). Нет, немножечко миленько и легко будет, но совершенно не в рекламном смысле. Представьте, что вы никогда не видели рекламу духов — ага, вот да. Вот парфманьяк выглядит как существо над рекламой, воспарившее, и вся нежность, легкость и умиление, которое вы получите — это к некоторым ароматам, которые как будто про это и созерцание того, как у парфманьяка проскальзывает хищное, плотоядное и мечтательное по отношению к тому или другому флакону.
Про нежность: это могут быть пресловутые гнилые тряпки (очень чувственные), это может быть сливочно-древесный Labdanum 18, созданный, кажется, моим отныне любимым домом парфюмеров.
Лабданум про то, как ты уволакиваешь початую банку вареной сгущёнки и жрешь её на заднем дворе, у поленницы, постепенно становясь с ней едина плоть.
От тех же товарищей в мир пришел Oud 27, моя любовь с первого вдоха. Оказывается, в мире есть духи, которые эмпатически принимаешь, безоговорочно, от альфы до омеги. Маша:
— ну есть Дзинг был про цирк, то этот, скорее, кожаное седло после пробежки...
А у меня уже пол-носа в нем торчит. Ну что, ну да. Манеж, взопрели все — и лошадь, и ездок, и тренер, и опилки, и яблочные огрызки прошлогодние.
Очень трогательный оказался Злой волк. Вот по нему не скажешь, а он про daddy kinks в невиннейшем из прочтений.
Ирисы, почти все, кроме Le Labo, оказались злыми и строгими. Штука за 280, что ли, деревянных, оказалась вишнево-амареттовым туманом (прежняя я даже не подумала бы, что духи могут стоить дешевле нескольких тысяч. Мифология обоняния, задворки парфюмерии с Марией Пирсон, показать всё, что скрыто). С сожалением вспоминаю, сколько ароматов для меня быстро сделались бледными и утекли сквозь пальцы.
Всё еще под впечатлением. Всё еще потрясена. Мне будто додали настроек, будто прогрузился кусок мира, о котором раньше не знала.
Спасибо за самые необычные три часа этого года».
Автор — Эльвира, @into_fucking_classics
«Визит к парфманьяку оказался не про томное вынюхивание образцов и разглядывание флаконов, как это воображалось. Черта с два: в большинстве случаев вы не сможете закрепить в памяти связку «запах — флакон» — никто, никто не приготовил картинку, цвет, форму, за которую легко зацепиться, но зато
— можно будет познакомиться с кучей всего, понюхав и с бумаги, и с себя, и с Маши и не чувствовать себя простолюдинкой во дворце, потому что дерьмо назовут дерьмом, пот — потом, море — морем, а не «освежающим бризом с Эгейского моря», прокомментируют, спросят «а что ты о нем думаешь?» и поделятся своими ассоциациями, а не заготовленным текстом.
— можно вдумчиво разнюхивать аромат, никуда не торопясь и попутно поглощая кучу инфы — кто ж знал, что так бывает. Сложнее, чем в ривгошечных (это если вы вдруг тоже полагали, что сейчас всё будет миленько и легко). Нет, немножечко миленько и легко будет, но совершенно не в рекламном смысле. Представьте, что вы никогда не видели рекламу духов — ага, вот да. Вот парфманьяк выглядит как существо над рекламой, воспарившее, и вся нежность, легкость и умиление, которое вы получите — это к некоторым ароматам, которые как будто про это и созерцание того, как у парфманьяка проскальзывает хищное, плотоядное и мечтательное по отношению к тому или другому флакону.
Про нежность: это могут быть пресловутые гнилые тряпки (очень чувственные), это может быть сливочно-древесный Labdanum 18, созданный, кажется, моим отныне любимым домом парфюмеров.
Лабданум про то, как ты уволакиваешь початую банку вареной сгущёнки и жрешь её на заднем дворе, у поленницы, постепенно становясь с ней едина плоть.
От тех же товарищей в мир пришел Oud 27, моя любовь с первого вдоха. Оказывается, в мире есть духи, которые эмпатически принимаешь, безоговорочно, от альфы до омеги. Маша:
— ну есть Дзинг был про цирк, то этот, скорее, кожаное седло после пробежки...
А у меня уже пол-носа в нем торчит. Ну что, ну да. Манеж, взопрели все — и лошадь, и ездок, и тренер, и опилки, и яблочные огрызки прошлогодние.
Очень трогательный оказался Злой волк. Вот по нему не скажешь, а он про daddy kinks в невиннейшем из прочтений.
Ирисы, почти все, кроме Le Labo, оказались злыми и строгими. Штука за 280, что ли, деревянных, оказалась вишнево-амареттовым туманом (прежняя я даже не подумала бы, что духи могут стоить дешевле нескольких тысяч. Мифология обоняния, задворки парфюмерии с Марией Пирсон, показать всё, что скрыто). С сожалением вспоминаю, сколько ароматов для меня быстро сделались бледными и утекли сквозь пальцы.
Всё еще под впечатлением. Всё еще потрясена. Мне будто додали настроек, будто прогрузился кусок мира, о котором раньше не знала.
Спасибо за самые необычные три часа этого года».