Посольство Германии в Москве отказало в выдаче учебной визы выпускнице программы «Дизайн» НИУ ВШЭ, поступившей на очную программу в немецкий университет искусств.
В документе посольство ссылается на риск того, что полученные в Германии знания могут быть использованы в целях, угрожающих интересам страны.
В решении также говорится, что государственный интерес в недопущении въезда перевешивает личный интерес студентки в получении образования в Германии. На этом основании посольство заключило, что выдача визы невозможна.
Предположительно, это первый такой случай, когда в визе было отказано студентке не из комплекса естественно-научных и технических дисциплин.
Мы попросили исследователя академических свобод Дмитрия Дубровского прокомментировать это решение:
Как мы уже писали, вмешательство силовых служб в дела университетов - мировая тенденция. Пока с олигархов снимают санкции, а облеченные властью дяди «долбят» соседние (и не только соседние) страны, в особом уязвимом положении оказываются студенты и студентки из авторитарных стран.
Мы надеемся, что студентке удастся оспорить это решение, поскольку оно создает довольно опасный прецедент и усиливает изоляцию российского высшего образования.
В документе посольство ссылается на риск того, что полученные в Германии знания могут быть использованы в целях, угрожающих интересам страны.
При подаче заявлений на визу для целей обучения особое внимание следует уделять тому, чтобы знания, полученные в Германии, не могли быть использованы не по назначению в целях, которые могут поставить под угрозу существенные интересы Федеративной Республики Германия.
В решении также говорится, что государственный интерес в недопущении въезда перевешивает личный интерес студентки в получении образования в Германии. На этом основании посольство заключило, что выдача визы невозможна.
Предположительно, это первый такой случай, когда в визе было отказано студентке не из комплекса естественно-научных и технических дисциплин.
Мы попросили исследователя академических свобод Дмитрия Дубровского прокомментировать это решение:
Прежде всего, надо сказать, что сама по себе идея БУДУЩЕГО возможного использования знаний - это сильное расширение понятия безопасности как такового. Очевидно, что даже чувствительные области не ведут преподавания по закрытым методикам и вопросам - все обучение исходит из open source принципов, конечно, до тех пор, пока речь не идет о включении в закрытые исследования или обучение технологиям двойного назначения - этого всего на уровне бакалавриат просто нет. В известном деле Сахар Фахимиан против Германии (Суд ЕС, решение ‑544/15 от 4 апреля 2017 года) докторантка из Ирана, которая была связана с университетом, находившимся под санкциями, исследовала вопрос информационной безопасности смартфонов. Германский суд решил, что использование таких данных может быть в авторитарном государстве опасно для защиты прав человека в Иране. Другими словами, были проведены конкретные аргументы о связи предмета исследования с возможными нарушениями в области прав человека и общественной безопасности. Художественный дизайн как угроза нацбезопасности - это уже запредельное расширение не только по принципу возможного будущего использования, а по тому, какого рода дисциплины попадают под эту секьюритизацию. Современные требования безопасности, сформулированные в Рекомендациях ЕС, гласят «настолько открыто, насколько возможно, настолько закрыто, насколько это необходимо». Именно вопрос необходимости в данном случае, очевидно, никто не ставил вообще. И самое главное - решение вопроса о том, насколько угрожает безопасности той или иной страны обучение бакалавра по определенным дисциплинам должно содержать не только указание на риск, но и обоснование его оценки.
Как мы уже писали, вмешательство силовых служб в дела университетов - мировая тенденция. Пока с олигархов снимают санкции, а облеченные властью дяди «долбят» соседние (и не только соседние) страны, в особом уязвимом положении оказываются студенты и студентки из авторитарных стран.
Мы надеемся, что студентке удастся оспорить это решение, поскольку оно создает довольно опасный прецедент и усиливает изоляцию российского высшего образования.