Сотрудники вузов знали о регулировании ИИ, которого не существовало
У Антона Заграничного, научного сотрудника Лаборатории "Развитие университетов", работавшего в команде с Ириной Дашкиной и Дианой Королевой, вышла глава в книге GenAIED: Cultural and Pedagogical Catalysts in Higher Education (Routledge), рассказывающей как генеративный ИИ перестраивает университеты в разных странах.
В основе их работы опрос 363 сотрудников вузов из 37 регионов в декабре 2024 года.
35,9% респондентов сообщили, что знают о документах, регулирующих применение ИИ в образовании. 11,7% знают о правилах на уровне отдельных кафедр и факультетов. Авторы сверили это с правовым полем. На момент опроса не было ни закона об ИИ, ни акта, регулирующего его применение в образовании. Цифра про кафедры удивила отдельно, поскольку такие регламенты обычно принимаются на уровне вуза целиком.
Часть ответов авторы объясняют тем, что за регулирование принимают экспериментальные правовые режимы, национальные стандарты, отраслевые этические кодексы и внутренние инициативы собственного вуза. Нечёткость представлений о правовом поле может создавать иллюзию централизованного регулирования там, где системы правил не существует.
Спрос на такие правила при этом реальный. 63,7% респондентов считают, что этические принципы использования ИИ должны приниматься на законодательном уровне. Отдать это решение самому сотруднику готовы 8,9%. Частичных ограничений в отдельных видах образовательной деятельности ждут 70,8%.
Используемая теоретическая рамка объясняет, откуда берётся такой запрос. Хофстеде связывает характер правовой системы прежде всего с выраженностью культурных ценностей избегания неопределённости и дистанции власти. В культурах с высокими значениями дистанции власти институты чаще оказываются централизованными и иерархическими, а правовые нормы более жёсткими и формализованными. При относительно низкой дистанции власти наблюдается тенденция к децентрализации, где нормы складываются скорее через общественный консенсус и договорённости, а законодательство отличается большей гибкостью. В обществах с выраженным избеганием неопределённости чаще встречаются многочисленные детализированные регуляторные предписания, призванные снизить тревожность и обеспечить предсказуемость. Там, где избегание неопределённости выражено слабее, регулирование нередко строится на общих принципах, допускающих интерпретацию, а закон воспринимается скорее как руководство, чем как жёсткий свод запретов.
В выборке "дистанция власти" составила 2,51 (σ 0,78), "избегание неопределённости" 3,82 (σ 0,83) при середине пятибалльной шкалы 3,0.
Отсюда следует нетривиальная практическая рекомендация. Регулирование может работать как фактор внедрения ИИ в образовании.
Авторы допускают, что отсутствие нормативных документов само по себе может снижать уровень применения ИИ, а сертификация и стандартизация могут повысить готовность его осваивать в культурах определенного типа.
Важным ограничением исследования являются самоотобранная и нерепрезентативная выборка, гомогенная по профессиональной принадлежности. Осведомлённость измерялась самоотчётом, назвать конкретный документ респондентов не просили. Сама работа была заявлена как разведочная и аналитическая.
Ознакомиться с полным содержанием книги можно по ссылке
У Антона Заграничного, научного сотрудника Лаборатории "Развитие университетов", работавшего в команде с Ириной Дашкиной и Дианой Королевой, вышла глава в книге GenAIED: Cultural and Pedagogical Catalysts in Higher Education (Routledge), рассказывающей как генеративный ИИ перестраивает университеты в разных странах.
В основе их работы опрос 363 сотрудников вузов из 37 регионов в декабре 2024 года.
35,9% респондентов сообщили, что знают о документах, регулирующих применение ИИ в образовании. 11,7% знают о правилах на уровне отдельных кафедр и факультетов. Авторы сверили это с правовым полем. На момент опроса не было ни закона об ИИ, ни акта, регулирующего его применение в образовании. Цифра про кафедры удивила отдельно, поскольку такие регламенты обычно принимаются на уровне вуза целиком.
Часть ответов авторы объясняют тем, что за регулирование принимают экспериментальные правовые режимы, национальные стандарты, отраслевые этические кодексы и внутренние инициативы собственного вуза. Нечёткость представлений о правовом поле может создавать иллюзию централизованного регулирования там, где системы правил не существует.
Спрос на такие правила при этом реальный. 63,7% респондентов считают, что этические принципы использования ИИ должны приниматься на законодательном уровне. Отдать это решение самому сотруднику готовы 8,9%. Частичных ограничений в отдельных видах образовательной деятельности ждут 70,8%.
Используемая теоретическая рамка объясняет, откуда берётся такой запрос. Хофстеде связывает характер правовой системы прежде всего с выраженностью культурных ценностей избегания неопределённости и дистанции власти. В культурах с высокими значениями дистанции власти институты чаще оказываются централизованными и иерархическими, а правовые нормы более жёсткими и формализованными. При относительно низкой дистанции власти наблюдается тенденция к децентрализации, где нормы складываются скорее через общественный консенсус и договорённости, а законодательство отличается большей гибкостью. В обществах с выраженным избеганием неопределённости чаще встречаются многочисленные детализированные регуляторные предписания, призванные снизить тревожность и обеспечить предсказуемость. Там, где избегание неопределённости выражено слабее, регулирование нередко строится на общих принципах, допускающих интерпретацию, а закон воспринимается скорее как руководство, чем как жёсткий свод запретов.
В выборке "дистанция власти" составила 2,51 (σ 0,78), "избегание неопределённости" 3,82 (σ 0,83) при середине пятибалльной шкалы 3,0.
Отсюда следует нетривиальная практическая рекомендация. Регулирование может работать как фактор внедрения ИИ в образовании.
Авторы допускают, что отсутствие нормативных документов само по себе может снижать уровень применения ИИ, а сертификация и стандартизация могут повысить готовность его осваивать в культурах определенного типа.
Важным ограничением исследования являются самоотобранная и нерепрезентативная выборка, гомогенная по профессиональной принадлежности. Осведомлённость измерялась самоотчётом, назвать конкретный документ респондентов не просили. Сама работа была заявлена как разведочная и аналитическая.
Ознакомиться с полным содержанием книги можно по ссылке