Викторианская лепëха

Что вы думаете по этому поводу, Холмс?

Жутковатый сувенир, сделанный из позвонка капитана Джорджа Холмса, который был смертельно ранен в позвоночник в битве при Ватерлоо в 1815 г. Его вдова вырезала повреждённый позвонок, выварила его, покрыла лаком и вставила в него серебряную шкатулку, где хранила пулю, убившую её мужа.

Из дневниковых записей очевидца: «Капитан Джордж Холмс был ранен в спину, свинцовая пуля вошла в грудь, повредив позвонок. Он умер от внутреннего кровотечения и утечки воздуха из грудной полости».

Дитя волков. Ауфф.

«Дикий ребёнок» – это термин, используемый для описания детей, которые росли изолированно от человеческих сообществ и не были приучены к таким фундаментальным основам, как язык, образование и правила социально приемлемого поведения.

Одичавшие дети часто становились объектами научных исследований и дебатов, которые клеймили их позором и превращали в лабораторных животных, используемых для доказательства научных теорий.

Так было и в случае Виктора из Аверона (фото 1), французского дикого мальчика, который жил в лесах провинции Аверон в конце 1790-х годов и предположительно был воспитан волками. Сообщается, что Виктора заметили местные жители еще в 1794 году, а в 1797 году его поймали охотники и привезли в город. Молодая вдова ухаживала за ним несколько месяцев, но ему удалось сбежать от неё и вернуться в лес. Затем он добровольно вышел из леса в 1800 году.

Мальчику было тогда около 12 лет, и он не мог говорить ни на одном языке. Врачи, впервые осмотревшие его, решили, что он глухонемой. После того, как он прошел обследование в Национальном институте глухих в Париже, было установлено, что он полностью здоров, но никогда не разговаривал на каком-либо языке. Ему было комфортно ходить обнаженным, и он совсем не мёрз в холодную погоду, что привело исследователей того времени к выводу, что он привык к суровым условиям дикой природы.

Его усыновил студент-медик Жан-Марк Гаспар Итар (фото 2), который приютил его в собственном доме. Именно Итар дал ему имя «Виктор» - до этого момента он был известен только как «Дитя волков».

Под пристальным наблюдением Итара, Виктору удалось выучить несколько фраз и познать некоторые социальные правила, но он так и не стал полноценным членом общества, остался агрессивным и не мог удерживать своё внимание. Тем не менее, он получал надлежащий уход и вёл мирную жизнь до 1828 года, когда умер от пневмонии в возрасте примерно 40 лет.

Современным барберам на заметку.
Реклама принадлежностей для стрижки и бритья Gustav Knecht Manufacturing&Co Cutlery&Barbers Utensil Emporuim.
​

В Великобритании много мест, одновременно и притягивающих, и пугающих своей загадочностью и мистикой прошлого. Одной из таких достопримечательностей является тупик Мэри Кинг.

Тупик Мэри Кинг называется так не случайно, это название он получил в честь имени домовладелицы Мэри Кинг, которая была дочерью адвоката Александера Кинга. У Мэри Кинг в собственности было несколько домовладений на этой улице. Своё существование улица берет ещё с 16 века, хотя впервые о ней было упомянуто в 17 веке.

Уже в 18 веке был возведён Edinburgh City Chambers — новое здание городской администрации и Мэри Кинг был где-то разрушен, где-то замурован. Многие годы эти улицы были закрыты для посещения, в это же время тупик стал настоящей местной городской легендой. Местные жители из уст в уста передавали множество порой весьма мрачных историй и мифов, связанных с этим местом.

Если верить хроникам, то в 1645 в Эдинбурге произошла вспышка чумы, которая угрожала перекинуться и захватить всю территорию города. Люди умирали сотнями в день. Все улицы Эдинбурга были попросту завалены трупами, поэтому монахи каждую ночь объезжали окрестности, собирали мертвецов и на своих скрипящих телегах вывозили их за пределы города, чтобы сжечь. Однако, эпидемия среди местных жителей распространялась с такой скоростью, что сожжение всех заразных трупов замедлялось и, в конце концов, уже никак не могло остановить заразу. Тогда магистр отдал приказ, по которому следовало оградить опасный квартал каменной стеной, дабы изолировать главный очаг чумы.

Все улочки этого таинственного района Эдинбурга расположены в низине. Именно поэтому и создается впечатление, будто находятся они не на поверхности, а словно под древним городом.

Среди заразившихся была и маленькая шотландка по имени Энни, призрак которой, если верить слухам, до сих пор разгуливает по тупику Мэри Кинг. Её, обречённую на смерть, привезли в район для больных чумой, собственные родители, после чего навсегда с ней попрощались и уехали. Если верить хроникам, эта малышка вскоре скончалась от ужасных болей, а после смерти её призрак на века поселился в каменных стенах улиц тупика.

В начале 21 века комплекс улиц в тупике Мэри Кинг был открыт археологами. Остатки улиц были изучены и расчищены. В 2003 году там был открыт музей «The Real Mary King’s Close». Основа экспозиции музея - сохранившиеся здания тупика Мэри Кинг. Музей выставляет предметы быта эпохи 17-19 веков, портреты владельцев помещений, и, конечно, рассказывает о мрачных тайнах прошлого.

Короткий хлеб шотландцев.

Шортбред (shortbread) — это классическое шотландское песочное печенье, известное своей рассыпчатой текстурой и насыщенным сливочным вкусом. История шортбреда начинается со средневекового "бисквита"(англоязычный термин biscuit не соответствует русскоязычному бисквитному тесту или бисквитному торту).

Любое оставшееся тесто от выпечки хлеба высушивалось до тех пор, пока оно не затвердело в виде сухаря: слово “бисквит” означает “дважды приготовленный” . Постепенно дрожжи были заменены маслом, и изделие превратилось в песочное печенье.

Такое печенье было дорогой роскошью и являлось лакомством, предназначенным только для особых случаев, таких как свадьбы, Рождество и Новый год. На Шетландских островах было принято ломать пирог-шортбред над головой новобрачной на пороге её нового дома. Обычай есть это печенье на Новый год берёт свое начало в изготовлении древних языческих угощений, которые символизировали солнце. В Шотландии шортбред по-прежнему традиционно (согласно старому обычаю фёрстфут) предлагают первым гостям, переступившим порог дома на Новый год.

Любовь к шортбреду приписывают Марии Стюарт, королеве Шотландии, которая, как говорили, очень любила Petticoat Tails ("фалды нижней юбки")— тонкое, хрустящее, маслянистое песочное печенье, первоначально приправленное семенами тмина.

Шортбред традиционно формируется в одну из трех форм: треугольную ("petticoat tail”), круглую (“shortbread rounds”) или длинные прямоугольные "пальчики".

Существует две теории относительно названия печенья треугольной формы. Первая версия гласит, что название “petticoat tail” может быть искажением французского названия "petites gatelles" (“маленькие пирожные”). Однако изобретение шортбреда на самом деле может датироваться позднее 12 века. Вторая версия говорит, что треугольники, формирующиеся в круг, напоминают отрезы ткани ("tally"), которые использовались для пошива нижних юбок во время правления Елизаветы I, и поэтому такое печенье стало известно как "petticoat tail".

Существует множество различных рецептов и региональных вариаций этого печенья.

Как отапливали дома в Лондоне в 19 веке.

Когда (ну вдруг) у вас будет время неторопливо прогуляться по лондонским улицам, помотрите на мостовую, себе под ноги — и вы увидите ещё кое-где сохранившиеся чугунные круглые крышки люков перед старыми домами.
По периметру идут надписи, например — «Tomas Hayward, The Borough», «Notting Hill Gate Iron Foundry» и другие.
Эти крышки прикрывают бывшие угольные ямы. В прошлом, когда обычным топливом в Лондоне был уголь, можно было видеть повозки угольщиков, подъезжающих к каждому дому. Возница открывал чугунный люк, а его помощник высыпал в яму уголь из мешка, который он нёс на спине.

Утро понедельника неплохо бы начать с хорошей потехи!
​
Шутка ценой в жизнь.
​
Александр Дюма был не только лихим джигитом, но и человеком невоздержанным.​ Девушки, карты, дуэли, кредиты и многое другое украшали его жизнь и давали отличный материал для биографов.

Его самая известная дуэль произошла по поводу​ лишних слов, сказанных после вина на приёме у известной в Париже дамы Мелани Вальдор, в адрес молодого студента.
Но условия были не стандартные - смерть разыгрывалась жребием.​ Французский писатель проспорил «американку» и по условиям этой дикой дуэли должен был застрелиться в течение часа.

Отлично пообедав, он заперся в отдельном кабинете. Секунданты мрачно ожидали у порога, наконец раздался оглушительный выстрел… и через несколько секунд к друзьям вышел живой и невредимый Дюма. «Я выстрелил и… промахнулся!» — небрежно сказал писатель, наливая бокал шампанского. После этого, Дюма извинился перед своем визави и тот отменил дуэль.

Лошадью ходи!

С конца 17 века в Британии получили распространение кофейни, где начали собираться шахматисты. В 18 веке местом регулярных встреч сильнейших шахматистов страны служила кофейня Слотера в Лондоне, где Ф. Филидор выиграл матч у Ф. Стаммы (1747). Лондонский шахматный клуб (основан в 1770) ежегодно приглашал Филидора для чтения лекций, проведения уроков шахматной игры и сеансов «вслепую».

А вот вторая половина 19 века считается периодом расцвета английских шахмат. Игра стала массовым увлечением, оформилась в организованный спорт и даже задала стандарты для всего мира. Этому в немалой степени способствовала деятельность Британской шахматной ассоциации (основана в 1859), которая организовала второй международный турнир (1862), а также положила начало проведению национальных чемпионатов (1866). Ключевым событием стал Лондонский турнир 1851 года. Его инициировал английский шахматист Говард Стаунтон — он видел в таком соревновании способ популяризировать шахматы и создать единую систему турниров. Турнир провели параллельно с Всемирной промышленной выставкой, что облегчило участие иностранным гостям.

Лондон стал шахматной столицей мира: в городе бурлила активная жизнь. Сильнейшие игроки собирались в клубах, где можно было сыграть партию. Именно тогда в практику вошли матчи с гандикапом. Это была распространённая практика: чтобы уравнять шансы игроков разного уровня, более слабому сопернику давали фору — например, уступали пешку или даже коня. В викторианскую эпоху формировались и закреплялись нормы шахматного этикета. Например, стало неписаным правилом: если игрок касался своей фигуры, он обязан был сделать ход, а если касался фигуры соперника — должен был её «съесть» («взялся — ходи»).

Именно в это время появился комплект, который навсегда вошёл в историю — «стаунтон» (фото 1). Его создал Натаниэль Кук в 1849 году стремился сделать фигуры не просто украшением кабинета, а удобным рабочим инструментом для турнирного зала. Ключевая деталь — голова коня, которую скопировали с фриза античного Парфенона (этот фриз хранился в Британском музее). Стаунтон не только дал набору своё имя, но и активно его продвигал: лично подписывался на этикетках ящичков, где указывали материал (слоновая кость или ценные породы дерева).

Со временем «стаунтон» стал международным стандартом — с 1924 года его используют на турнирах ФИДЕ.

Перед вами историческая модель - Пехотная винтовка Блэйка образца 1892 года (Blake Infantry Rifle of 1892), известная своим поворотным магазином на 7 патронов​ .30 Blake.

В​ 1892 году, армия США находилась в поиске некоей универсальной винтовки, кандидатов было много. Но были и весьма необычные, как, например, Blake Infantry Rifle, известная своим поворотным (роторным) магазином на 7 патронов .30 Blake.
​
Не смотря на возможные плюсы этой винтовки, в ней была одна странность. Для того, чтобы зарядить винтовку, солдату требовалось открыть довольно большую крышку, которая занимала чуть ли не всю нижнюю часть. После, взять патронную пачку с семью патронами .30 Blake с пояса (больше похожую на револьверный барабан без наружных стенок), посмотреть, где перед-зад, засунуть в магазин и захлопнуть крышку.

Если боец ставил переключатель в положение «Одиночные» (Single), то он мог отвести затвор и дослать ещё один патрон, поверх магазина в ствол руками, получив уже восьми зарядное оружие. Поставив переключатель в положение «Быстрая стрельба» (Rapid), винтовка начинала работать, грубо говоря, по револьверному принципу.

Весь процесс заряжания винтовки Блейка был достаточно кропотливой процедурой, уступающей в простоте и скорости классическим магазинным винтовкам.
Но, не смотря на такое оригинальное исполнение, винтовка не нашла себе пристанище ни в армии США, ни даже у народных ополченцев.​

Небольшая партия изготовленных винтовок была распродана в качестве спортивного оружия, где они пользовались небольшим успехом.
​

Эмансипация женщин #7

#viklepexa_votes_for_women

Итак, первый этап феминизма подошёл к концу с не самыми утешительными результатами. Права голоса нет, семейное право не реформировано, есть подвижки в вопросе образования, но впереди ещё много задач.

Основным достижением феминисток первой волны можно по праву считать то, что о феминизме стали говорить. Говорить не только в Парламенте, но и на самой распоследней кухне. Именно тогда, во время второго этапа викторианского феминизма в обществе начинает формироваться мнение об этом явлении. Не просто оголтелое отрицание, как чего-то скверного и богопротивного, а задумчивые размышления на тему. На этом этапе феминистская мысль становится более систематизированной.

Именно ориентированность на простого викторианца, с его бытовыми ценностями и обычными радостями был ориентирован трактат Джона Стюарта Милля (фото 1) «Подчинённость женщин» (1869). На создание трактата Милля вдохновила его жена, Гарриет Тейлор-Милль (фото 2) — английская феминистка, писавшая на социально-философские темы. Философ сам признавал в своей «Автобиографии», что самые яркие и глубокие мысли в книге принадлежат именно ей. Ряд аргументов Милль взял из её более раннего эссе «Освобождение женщины» (1851).
После смерти Гарриет в 1858 году Милль завершил работу над книгой вместе со своей падчерицей, дочерью Гарриет от первого брака, Элен Тейлор. Однако на обложке по-прежнему значилось только имя Джона Стюарта Милля.

Это был трактат-расследование, трактат-вывод. В четырёх главах Милль последовательно отстаивает идею полного юридического, политического и социального равенства мужчин и женщин. Его главный тезис сформулирован так:
«Принцип, господствующий над нынешними социальными отношениями между обоими полами — легальным подчинением одного пола другому, — есть зло в самой сущности и одна из главнейших преград человеческому прогрессу, и далее, что он должен быть заменён принципом полного равенства, не допускающим никакого преобладания или привилегий с одной стороны, никакой неправоспособности — с другой».

Аргумент о природной неполноценности он называл спекулятивным (привет Жан-Жак Руссо). Женщины систематически лишались шанса попробовать себя в профессиях, но при этом их неспособность к ним безоговорочно утверждалась. Милль указывал, что общество никогда не пробовало альтернативных моделей (господство женщин, равенство), поэтому любые аргументы в пользу нынешнего порядка — лишь умозрительные. Он обращал внимание на то, что с детства женщин воспитывают в духе покорности, а не самостоятельности.

Практическая польза равноправия, по Миллю, заключалась в раскрытии интеллектуального потенциала всего общества: женщины, получив доступ к образованию и профессиям, смогли бы составить здоровую конкуренцию мужчинам и принести пользу всей социальной системе. Здесь он заставил задуматься людей бизнес-ориентированных, как мы могли бы сказать сейчас.

А ещё, Милль доказал, что существующий в то время брак, есть форма рабства, лишающая женщину правовой автономии. И это-то в Великобритании, где борьба за отмену рабства (аболиционизм) зародилась ещё в конце 18 века. Ключевую роль тогда сыграли квакеры, евангелические христиане (во главе с Уильямом Уилберфорсом) и другие общественные деятели...
И не будем забывать, что Миль был мужчиной. Шах и мат!

Продолжение следует...

Завсегдатаи канала, скорее всего, уже заметили, что автор испытывает особую слабость к кухонным приборам для разделки яблок викторианской эпохи. Яблоки всегда занимали особое место в западной культуре, а время сбора и обработки урожая окружалось каким-то мистическим пиететом, в том числе и у викторианцев. Отсюда и интересные «инженерные» решения яблочного вопроса.
​
Перед вами весьма популярная в 19 веке яблочная дробилка.​ Ставилась сверху на ёмкость типа бочки и специально обученные люди вращали изящную ручку. Барабаны крутятся - яблоки крошатся в бочку. Как только бочка наполнялась, ее заменяли на пустую. Так так плоды крошились вместе с сердцевиной, можно сделать вывод, что использование данного девайса было очень актуально при производстве сидра.
​
Хотя, глядя на это приспособление, приходит мысль не о сидре, а о святой инквизиции.

"Вершина государственной эволюции". Человек, придумавший американцев.

Джордж Бэнкрофт стал первым историком, поставившим перед собой задачу написания систематической истории США, с момента основания первых европейских поселений и до приобретения независимости.

Реализация, воплотившаяся в публикацию 10 томов «Истории Соединенных Штатов Америки», потребовала 40 лет напряжённого труда (1834 — 1874), но усилия Бэнкрофта были вознаграждены. Он не только приобрёл всемирную славу и статус «отца американской истории», но и заработал на многочисленных переизданиях несколько сотен тысяч долларов — огромные по тем временам деньги. Столько не удавалось заработать не только его американским, но и европейским коллегам.

Бэнкрофт был человеком активным, как сейчас бы сказали «пассионарным», и его деятельность не ограничивалась историческими изысканиями. После окончания Гарварда в 1817 году Бэнкрофт, по существовавшей традиции, отправился продолжать своё образование в Европу, обучался в нескольких европейских университетах. Затем он увлёкся политикой и достиг в этой сфере серьёзных успехов: в 1845 — 1846 годах занимал пост морского министра, а с 1846 по 1849 года был посланником США в Великобритании.

Дипломатическая работа пришлась ему особенно по душе, так как позволяла проводить параллельные научные изыскания в европейских архивах.

Считается, что в трудах Бэнкрофта чрезвычайно заметно влияние немецкой исторической школы. Именно немецкие историки, с их стремлением к объективности и критической оценке источников, но и, одновременно, романтизмом, проявлявшимся в поиске философских оснований истории человечества, стали для Бэнкрофта примерами для подражания.

Замысел «Истории США» основывался на идее о прогрессе государственности, и Бэнкрофт стремился показать, что американское государство является наиболее совершенным. Вместе с тем, Бэнкрофт не пытался вычленить американскую историю из мировой. Американский колониальный опыт и обретение независимости представали в его трудах кульминацией усилий всех народов, действовавших в истории, в их стремлении к свободе — высшей ценности, согласно Бэнкрофту.

Десять томов «Истории» Бэнкрофта, которые он в 1882 году дополнил ещё двумя томами «Истории создания федеральной конституции», стали для американцев не просто выдающимся научным исследованием, но и одним из фундаментальных оснований национальной самоидентификации, своеобразным «научным доказательством» реальности американской истории и её высокого предназначения.

Без большого преувеличения можно сказать, что до Бэнкрофта американской национальной истории, как единого связного нарратива, не существовало, и он был не только её исследователем, но и, в значительной степени, созидателем.