Мне кажется термин m/other где-то очень близок к объяснению мужского страха слияния и потери себя.
Заметили же, что женщина этим страхом почти не мучается? Наоборот, мы с радостью готовы слиться с партнером и принять его в себя - нас это не пугает, мы видим в этом состоянии слипшихся пельмешек смысл близких отношений. Более того, многие именно из такого состояния чувствуют себя спокойно, творчески наполненно, полноценно. Потому что для женщины такое слияние (если это не слияние с больной психикой мужчины) - не означает потеря себя)
У мужчин же наоборот.
У них нет опыта утробного сожительства, вынашивание, выращивания в себе человека и затем его отделения без потери своей целостности.
У мужчин (а чаще незрелой мужской психики, застрявшей в возрасте 4-5 лет) есть болезненное замыкание на нерешенном конфликте: страх поглощения его личности большой материнской фигурой (и будем честны - в 99% случаев в связи с культурным кодом эта женская фигура - жесткая, не мягкая и не безусловно любящая) - т.е страх буквально потери себя
и с другой стороны - невозможность получить эту самую любовь. Она недосягаема. Мать есть - теплоты и чувства безопасности с ней нет.
Отсюда у очень многих мужчин жесткий перенос на жену/партнершу и корни тревожно-избегающего поведения:
одновременно до одури, до младенческого содрогания хочется любви, тепла и безопасности (принятия) и тут же - парализующий страх перед этой фигурой - которую ни убить, ни любить, ни удержать рядом нельзя.
У них действительно нет опыта принятия и безопасности - для них близкий контакт с женщиной - опасность, экзамен, необходимость «держать маску». Поэтому они вырастают, многие даже успешно адаптируются, зарабатывают, т.е обретают внешние атрибуты взрослости, а психически - все еще ждут мамину сисю, а лучше лоно, в которое можно залезть, спрятаться и больше никогда не испытывать боль критики, разочарования и оставления.
Т.е вы должны понимать, что большинство мужчин не контактируют с женщинами. Они ВАС не видят. Они все еще пытаются отлипнуть от слияния с матерью, заслужить её любовь и избегают правды о том, что такой матери у них нет и не будет.
Поэтому они не говорят о чувствах = слабость.
А слабым, как известно пизда.
Так что все - глухая оборона.
Но ты, дорогая женщина рядом, будь добра люби меня, контейнируй, создавай ценой своех чувств для меня безопасное пространство, где я смогу подручными для меня способами (функционально, избеганием, обесцениванием) добывать твое внимание.
Первопричина в том, что с этими чувствами просто нет контакта.
Это мужская психическая война, у которой несколько дорог:
1. Бессознательное уничтоженное своей женщины - потому что она прямая мамина проекция
2. Избегание близости = уязвимости = не безопасности. Как маска «да не очень-то этой вашей любви и хотелось». Потому что как бы да - женщина-не мамка, и не обязана давать безопасность. Для этого было детство и мать, а дальше уже - задача взросления. И общий вклад в безопасное пространство в отношениях 50/50.
3. Проваливание в глухое подчинение и инертность - как полная капитуляция воли и мужского начала
4. Терапия)
Заметили же, что женщина этим страхом почти не мучается? Наоборот, мы с радостью готовы слиться с партнером и принять его в себя - нас это не пугает, мы видим в этом состоянии слипшихся пельмешек смысл близких отношений. Более того, многие именно из такого состояния чувствуют себя спокойно, творчески наполненно, полноценно. Потому что для женщины такое слияние (если это не слияние с больной психикой мужчины) - не означает потеря себя)
У мужчин же наоборот.
У них нет опыта утробного сожительства, вынашивание, выращивания в себе человека и затем его отделения без потери своей целостности.
У мужчин (а чаще незрелой мужской психики, застрявшей в возрасте 4-5 лет) есть болезненное замыкание на нерешенном конфликте: страх поглощения его личности большой материнской фигурой (и будем честны - в 99% случаев в связи с культурным кодом эта женская фигура - жесткая, не мягкая и не безусловно любящая) - т.е страх буквально потери себя
и с другой стороны - невозможность получить эту самую любовь. Она недосягаема. Мать есть - теплоты и чувства безопасности с ней нет.
Отсюда у очень многих мужчин жесткий перенос на жену/партнершу и корни тревожно-избегающего поведения:
одновременно до одури, до младенческого содрогания хочется любви, тепла и безопасности (принятия) и тут же - парализующий страх перед этой фигурой - которую ни убить, ни любить, ни удержать рядом нельзя.
У них действительно нет опыта принятия и безопасности - для них близкий контакт с женщиной - опасность, экзамен, необходимость «держать маску». Поэтому они вырастают, многие даже успешно адаптируются, зарабатывают, т.е обретают внешние атрибуты взрослости, а психически - все еще ждут мамину сисю, а лучше лоно, в которое можно залезть, спрятаться и больше никогда не испытывать боль критики, разочарования и оставления.
Т.е вы должны понимать, что большинство мужчин не контактируют с женщинами. Они ВАС не видят. Они все еще пытаются отлипнуть от слияния с матерью, заслужить её любовь и избегают правды о том, что такой матери у них нет и не будет.
Поэтому они не говорят о чувствах = слабость.
А слабым, как известно пизда.
Так что все - глухая оборона.
Но ты, дорогая женщина рядом, будь добра люби меня, контейнируй, создавай ценой своех чувств для меня безопасное пространство, где я смогу подручными для меня способами (функционально, избеганием, обесцениванием) добывать твое внимание.
Первопричина в том, что с этими чувствами просто нет контакта.
Это мужская психическая война, у которой несколько дорог:
1. Бессознательное уничтоженное своей женщины - потому что она прямая мамина проекция
2. Избегание близости = уязвимости = не безопасности. Как маска «да не очень-то этой вашей любви и хотелось». Потому что как бы да - женщина-не мамка, и не обязана давать безопасность. Для этого было детство и мать, а дальше уже - задача взросления. И общий вклад в безопасное пространство в отношениях 50/50.
3. Проваливание в глухое подчинение и инертность - как полная капитуляция воли и мужского начала
4. Терапия)