Во-первых, хочу поблагодарить организаторов научно-практической конференции памяти моего товарища Юры Воротникова за возможность принять в ней участие.

Что же касается темы самого обсуждения о связи социальной архитектуры и идеологии, то я считаю, что в современной России эта связь весьма опосредованная.

Социальная архитектура работает с реальным устройством и развитием общества, социальных систем И целеполаганием этого развития. Идеология же задаёт ценностный горизонт. Но в нашей правовой системе это не может быть закреплено как официальная идеология. В Конституции Российской Федерации, напомню, сказано, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

Это означает, что государство не вправе провозглашать единственно верную систему взглядов, взглядов, обязательных для всех граждан. Поэтому напрямую описывать российскую модель социальной архитектуры как выражения государственной идеологии или как некого инструмента её соблюдения, обеспечения достижения трансляции. Я считаю, что юридически это некорректно и методологически это сильно упрощает реальную картину.

В современном российском подходе социальная архитектура понимается как целенаправленная деятельность по проектированию и организации общественно значимых изменений с целью развития социальных систем. Это и работа со средой обитания, и формирование сообществ, и проектирование социальных лифтов, различных сервисов, механизмов участия граждан в жизни страны, муниципалитетов, просто конкретных сообществ В этом смысле социальная архитектура выступает инструментом работы с обществом, а не набором лозунгов или деклараций.

Хотя официальной идеологии у нас нет, но у России есть зафиксированное в научных и стратегических документах представление о себе как о государстве-цивилизации, об исторической преемственности, о приоритете суверенитета и сохранения культурной самобытности. Эти представления, на мой взгляд, напрямую связаны с нашим так называемым цивилизационным кодом. Если использовать категорию Россия как государство-цивилизация, то социальная архитектура может и должна становиться практическим инструментом сохранения и развёртывания этого статуса. Через проекты в сфере образования, развития городской среды, всевозможных цифровых сервисов, гражданского участия и так далее.

Именно эти модели поведения и взаимодействия людей поддерживают целостность страны и её долгосрочную устойчивость. Сохранение государства, его суверенитета — это ключевой фактор сохранения самобытного российского общества как такового. А это естественная среда функционирования социальной архитектуры.

Таким образом, мы имеем связь не с официальной идеологией, а с фундаментальными основами российской государственности, с тем, как мы видим своё место в мире и своё будущее как таковое.

Напомню, что главная цель социальной архитектуры предельно прагматична — улучшение качества жизни людей, расширение их возможностей, снижение социального неравенства и напряжённости. Соответственно, когда эти условия выполняются, то и в понимании людей лозунг «Государство-цивилизации» перестаёт быть лозунгом, а наполняется естественным содержанием и представляет естественную ценность.