VPencilBox книжный канал

Несколько слов о тяготах поисков нужных книг + зачитала кусок

«Верхние уровни внимания Джейн более или менее соответствовали человеческому сознанию. Они составляли ее внутренний мир: реакции на внешние раздражители, аналоги эмоций, желания, рассуждения, память, сны и мечты. Большая часть этих переживаний казалась отрывочной и беспорядочной даже самой Джейн - помехи в филотических импульсах. Тем не менее именно эту область она считала своей личностью, собой. Постоянная, никем не контролируемая передача информации по анзиблю. Кусочки сведений, полученных из космоса.

И все же по сравнению с человеческим мозгом даже самый низкий уровень внимания Джейн предельно остро и отчетливо воспринимал Вселенную.

Анзибль, принцип одновременности. Мысли Джейн двигались быстрее света. Мелочи, которые она игнорировала, фиксировались несколько раз в секунду.

Джейн могла наблюдать миллион событий в секунду и девять десятых этой секунды потратить на поступки и мысли, важные лично для нее. И если измерять жизненный опыт исходя из человеческой скорости вос-приятия, Джейн прожила не три тысячи, а полтриллиона лет.»

Орсон Скотт Кард «Голос тех, кого нет»

Илья Мамаев-Найлз "Только дальний свет фар" действительно ослепляет. Небольшая книга, прочитала ее за день. Очень эмоционально точная, с живыми диалогами и порой непредставимо странными персонажами, чьи чувства, импульсы и боль делают их словно "надстройкой" к реальности. Порой я чуть спотыкалась о такую выпуклость, но, честно говоря, на уровне интуиции - веришь.
Сеттинг уже современный, с актуальной политической повесткой и сопутствующими практическими и этическими проблемами. Отдельно нам показывают две страшные ситуации: политика по предотвращению абортов (то есть затягивание процесса до крайнего срока, чтобы потом развести руками) и реалии работных домов для людей в сложной ситуации (по сути своей - рабство). И вообще вся книга про какую-то чудовищную невозможность. Невозможность всего, невозможность двигаться - а роман-то, кстати, в жанре роад-муви! И вот на таких контрастах растет жизнь, даже где-то прекрасная, когда так вот, вопреки. Когда все равно некуда бежать, да и незачем, и именно тут вдруг прорастает красота.
Ну и отдельно впечатлило читать о поездке в Туапсе, сидя в электричке на Туапсе. Да, часть действия происходит в Краснодаре и крае.

Суммарно... Это было тяжеловато, но абсолютно прекрасно.

Закончила книгу Лиз Ньюджент "Сад твоей лжи", и мне понравилось! Два года назад мне вполне зашла другая ее книга - "Странная Салли Даймонд", и вот новинка тоже не подкачала. Я бы сказала, что "Сад" мне зашел даже больше.
В фокусе у нас убийство и несколько лет после него, когда нагромождения лжи и путаница человеческих поступков, мотивов, жизней и характеров приводят нас к кульминации. Автор снова исследует девиации психики, болезненно подавленные желания, жестко подсвечивает ханжество ирландского общества второй половины 20-го века. По сути, мы видим срез нескольких семей из разных социальных слоев, их скелеты в шкафах, мелочные претензии, обиды и надежды. А венчает все тема ненормальной материнской любви к сыну, любви того рода, когда не жалко никого, даже (на удивление) непосредственно сына, настолько это паталогично и безумно.

Было увлекательно на всех этапах и отдельно респект за финал. Я думала, будет более шаблонно и ожидаемо.

"Ян водил языком по зубам.
- Мда, - сказал он.
- ЧТО?
- Ничего. Просто все эти темы. Не то, о чем я привык говорить.
- О чем ты обычно говоришь?
- Типа, не с тобой, а с другими? Не знаю. О чем-то обычном.
- Нормальном?
- Да. Нормальном.
- Думаешь, я ненормальная?
- Я говорил не про тебя. Про разговор. Диалог. Вот, видишь? Ди-а-лог. Я никогда в жизни не произносил слово «диалог». Оно странно ощущается во рту.
- Теперь я странная?
- Слово, не ты.
- Ну я люблю говорить о таком. Простите, если это ненормально.
- Это не то, что я имел в виду.
- А что ты имел в виду?
- Я уже не помню.
- Я считаю, что нужно говорить обо всем. Обсуждать все. Делиться.
- Да. Да. Просто... зачем?
- Зачем? Серьезно?
- Да, зачем?
- А что ты предлагаешь - молчать? Чтобы все восемь миллиардов людей просто молчали?
- Нет. Не знаю. Просто я не знаю всех этих умных слов. Не умею крутить ими так, чтобы это звучало как что-то не ебать какое просветительское. Я просто гово-рю, как все говорят. О том же, о чем все говорят. И разговоры заканчиваются тем же, чем у всех.
- Чем?
- Ничем. Поболтали, и все. Разошлись.
- Значит, ты из этих, да, у которых все хорошо? Все нормально. Которые не паникуют. Все ок.
- Нет. Думаешь, я совсем тупой? Я понимаю, что вокруг полная жопа и мы в самом ее эпицентре. Я знаю это. Это понятно.
- И? Разве не нужно об этом говорить?
- Чтобы что? Чтобы выговориться? Давай выговоримся.
- Нет, чтобы найти выход. Решение.
- Слова ничего не решают.
- А теперь ты говоришь, что я наивная, да?
- Заебись.
- - Нет. Опять же, это не то, что я имею в виду. Ви-дишь, почему я не люблю все эти слова? Они вылетают из моей головы, попадают наружу и значат уже что-то совершенно другое. Кому такое понравится?
- Мне.
- Ну, потому что ты из этих.
- Из каких?
- Умных.
- Я бы так не сказала.
- Вот опять. Я бы так не сказала. Так бы сказал только умный человек.
- А как бы сказал тупой?
- Нихуя.
- Нихуя.
Ян перемотал серию на начало, потому что они всё
пропустили.
- Будешь еще пиццу? - спросил он.
- Нет, доедай."

Илья Мамаев-Найлз "Только дальний свет фар"

«Сел на обычное место у окна и читал, даже не поднимая глаз. Он напоминал мне бабочку, пытавшуюся высосать весь нектар из цветка до последней капли. От этого выигрывают оба - и цветок, и бабочка. Бабочка получает питание, а цветок - шансы на размножение. И оба остаются довольны. Именно это делает процесс чтения таким особенным.»

Харуки Мураками «Город и его ненадежные стены»

О последнем прочитанном, однако.

Лэй Цзюнь "Игра вслепую" стартует как детектив и даже упорно мимикрирует под него, но по сути это больше социальный роман. Слепой от рождения молодой человек расследует случай преднамеренного ослепления ребенка, параллельно вспоминая свое детство, жизнь без зрения, опыт сиротства и усыновления, а в итоге у нас происходит твист. Мне не понравились ни нарочитые википедия-подобные вставки на разные темы, ни расовая тема, ни объем допущений, которые обусловили финал. Автор явно хотел поднять разные Важные Вопросы, но нет даже уверенности, что сам он имеет отношение к ним. Выглядит скорее как попытка "играть по правилам" и заслужить похвалу от общественности.

Дмитрий Захаров "Комитет охраны мостов" глобально ВООБЩЕ не мой история, однако я глубоко впечатлена слогом и мастерством автора. В фокусе внимания масштабный процесс о детях, объявленных террористами по весьма надуманному поводу. Менты, пытки, отчаяние, внезапный фольклор и магический реализм. Но послевкусие, кстати, очень хорошее, с надеждой на то, что все еще получится. Думаю, многим понравится именно заданный тон. Ну и, повторюсь, одно удовольствие видеть текст человека, умеющего и явно любящего работать со Словом.

Харуки Мураками "Хроники заводной птицы". Классическая мистическая история от маэстро. Некоторое количество секса, загадочных женщин, сновидчества, размеренности одинокого быта. При этом в данный роман автор вплел обширный срез истории Японии в период Второй мировой, ну и там вокруг. Я получила истинное удовольствие, в миры Мураками хочется погрузиться как в тепловатый кисель (и там и остаться, по возможности).

Пробовала слушать "Невьянскую башню", даже отличная озвучка не спасла. Ощущаю аудиокнижный кризис 😐

«- Заходите, — откликнулся на стук профессор Минц.
Он в тот момент отдыхал, а именно: читал «Химию и жизнь», слушал последние известия по радио, смотрел хоккей по телевизору, гладил брюки и думал.»

Кир Булычев «Ретрогенетика»

Ну наш, наш! Сдвгшник.

Мне везде активно подсовывали книгу Кэтрин Луизы Пиркис "Исчезнувшая без следа", причем использовали аргумент "в духе Твин Пикс"! Ну, думаю, интересно. Спойлер: зря.

Это короткий викторианский детективный роман. Из аналогий с упомянутым произведением пропажа молодой девушки. Найденное в воде тело. Пожалуй, все.
Начинают действительно чуть-чуть таинственно, но общий тон все-таки старомодно уютный и чуть авантюрный, с юмором о человеческих характерах. А в итоге что? Ну, нам рассказывают историю одной семьи, достают пару-тройку скелетов из шкафов, увязывают все ниточки, но в общем и целом послевкусие никакое. Очередное напоминание себе не вестись на громкие обещания.

«Я запоминаю только идеи и ощущения».

Джеймс Джойс «Улисс»

«Годом позднее французский художник Марсель Дюшам установил произвольно выбранный объект (подставку для бутылок) на пьедестал и представил на выставку. Жан Базен писал об этом:
"Эта подставка для бутылок, оторванная от своего утилитарного контекста и выброшенная волнами на берег, наделена одиноким достоинством заброшенности. Непригодная для использования, готовая на что угодно, эта никчемная вещь жива. Она живет на грани существования своей собственной, беспокойной и абсурдной жизнью. Вызывающий беспокойство объект - это первый шаг к искусству. В своем таинственном достоинстве и отчужденности объект был непомерно превознесен и удостоен значения, которое можно назвать магическим. Отсюда его "беспокойная и абсурдная жизнь".

Аниэла Яффе «Символы в изобразительном искусстве»

Тоже Иличевский «Исландия»

"У нас, лис, есть один серьезный недостаток. Если нам говорят что-нибудь запоминающееся, мы почти всегда повторяем это в разговоре с другими, не важно, глупые это слова или умные. К сожалению, наш ум — такой же симулятор, как кожаный мешок-хуеуловитель у нас под хвостом. Это не настоящий «орган мысли» — оно нам ни к чему. Мыслят пускай люди во время своего героического слалома из известного места в могилу. Лисий ум — просто теннисная ракетка, позволяющая сколь угодно долго отбивать мячик разговора на любую тему. Мы возвращаем людям взятые у них напрокат суждения — отражая их под другим углом, подкручивая, пуская свечой вверх."

Виктор Пелевин "Священная книга оборотня"

«Бабушка моя Сима при известии о чьём-либо рождении в потомстве родственников или знакомых не спешила радоваться, поздравлять, но иногда только вздыхала: «Вот ещё один мученик народился». Не мог я тогда в юности её понять, меня это сетование возмущало. Зато как я её понимаю теперь. И дело даже не в хронической нехватке покоя и не в поре Екклесиаста, оставим мудрость, она хороша, только когда есть кого убеждать, но дело, скорее, в этом странном, с некоторых пор повсеместном ощущении того, что вокруг не день, а лунная ночь, всё выглядит волшебным и в то же время скорбным, в приглушённой форме существования, ведь, представьте, при луне, если бы осталась только луна и солнце не взошло бы отныне, завянут все листья, растения усохнут, исчезнут облака, останутся только пыль и прохлада, будто одной ногой всё живое ступило в могилу. Луна завораживает. При ней жизнь превращается в иссякающий сон и становится немного легче.»

Александр Иличевский «Исландия»