вычислить по IP

Тема продакт-плейсмента в Spider Man: Brand New Day не раскрыта.

Не понимаю, почему команда не решилась с “смелый шаг” и в кадре, где Питеру Паркеру предлагают выпить на новоселье он не показывает пачку безалкогольного пива BERO, который активно продвигает Том Холланд.

В сценарии и так было такое количество допущений, дыр и условностей, что этот игривый фансервис не слишком бы мозолил глаза.

Ситуация: супруги пытаются распорядиться тем, чем игрок по правилам игры фактически не вправе свободно распоряжаться. Стоит ли супруге радоваться, что она замогала своего геймера? Давайте разбираться.

Термин "цифровые нематериальные активы" можно сказать ничего юридически не означает, в ГК нет такого объекта регулирования.
Во-первых, игровые танки, золото, опыт и скины нельзя автоматически называть "цифровыми правами" по ст. 141.1 ГК (по причине того, что эту статью написали именно так как ее написали). Теоретически экономически ценная виртуальная вещь может рассматриваться как разновидность «иного имущества» или имущественного интереса по ст. 128 ГК. Но применительно к конкретной игре прежде всего надо смотреть на пользовательское соглашение "Мира танков".

Действующее лицензионное соглашение Lesta прямо говорит, что: аккаунт принадлежит Lesta Games, внутриигровая валюта, премиум-техника и аналогичные объекты квалифицируются как "права на (не)активированные Данные и Команды", после оплаты игрок получает не собственность на танк, а определенный объем права использования функционала игры, исключительные права на саму игру, ее элементы, данные и команды остаются у правообладателя.

Российские суды в спорах об онлайн-играх использовали похожий подход. Например, Московский городской суд характеризовал игровое "золото" как единицу измерения дополнительного объема предоставленных игроку прав, а не как обычные деньги или вещь.

Поэтому использование в тексте брачного договора тезиса: "внутриигровая техника … игровое золото, свободный опыт … признаются личной собственностью Супруги" создает ложное впечатление, будто у игрока (Супруга) есть некое вещное право на танки и золото, которое он способен передать Супруге, но это не так.

Требование передать супруге аккаунт фактически противоречит правилам Lesta. Пользователь не вправе передавать третьим лицам права в отношении игры и внутриигровых объектов, передавать их посредством передачи аккаунта или заключения какого-либо договора, отчуждать аккаунт, дарить его или обменивать, использовать аккаунт другого пользователя, передавать третьим лицам данные для авторизации. Это прямо предусмотрено пп. 4.2.6-4.2.8 и 6.1.4 лицензионного соглашения и правилами самой игры - “Мир Танков”.

В брачном договоре же написано то, что стоит трактовать как нарушение лицензионного договора и правил: передать логин, пароль, переоформить телефон и электронную почту. Получается, что исполнение брачного договора предполагает совершение действий, которые пользователь обязался перед Lesta не совершать.

Допустим, развод все-таки происходит, жена потребует передать ей аккаунт. Для Lesta этот брачный договор обязательной силы не имеет, Lesta не является его стороной. Жена не сможет прийти к оператору и сказать: "Вот брачный договор, переоформите аккаунт на меня".

Lesta вправе ответить, что по его соглашению аккаунт принадлежит компании, лицензия была предоставлена конкретному пользователю, передача запрещена и процедуры "смены собственника аккаунта" вообще не существует. Более того, обнаружение передачи аккаунта может повлечь ограничение или прекращение доступа.

Как итог супруг может формально исполнить брачный договор - сообщить жене логин и пароль, но именно этим нарушить лицензионный договор и создать риск блокировки того имущества, которое жена должна была получить. А он хитрый малый!

Что можно было бы сделать, будь у жены юрист, который хоть раз читал пользовательское соглашение? Попробовать изложить текущий спорный пункт брачного договора примерно следующим образом (можно и лучше, тут свобода для полета мысли и импровизации):

Все имущественные права и имущественные интересы Супруга, возникающие из использования учетной записи [идентификатор аккаунта] и приобретения за счет имущества супругов платного внутриигрового функционала, учитываются при определении имущественных отношений супругов как имущество, предназначенное Супруге.
Если в соответствии с правилами оператора игры передача учетной записи или соответствующих прав другому лицу допускается, Супруг обязан совершить необходимые действия для их передачи Супруге.
Если такая передача запрещена или технически невозможна, Супруге выплачивается согласованная денежная компенсация.

Далее мы устанавливаем механизм расчета компенсации. Например, фиксированная сумма либо документально подтвержденные расходы на приобретение платных игровых ассетов. Да, некоторые скажут, что возможно у супруга какой-то максимально редкий танк и есть вторичный рынок игровых объектов, где за него отвалят многаденяк, на этот случай тоже можно придумать способ оценки или повышающий коэффициент к понесенным расходам.

Можно также идентифицировать аккаунт по игровому имени и прямо определить судьбу будущих приобретений, иначе нынешняя формулировка "вся находящаяся в ангаре техника" вызывает вопрос: речь только о составе ангара на дату подписания или также о танках, приобретенных в течение брака?

В общем, геймеры и геймерессы, составляйте брачные договоры правильно и будет вам благодать.

PS на протяжении всего этого поста меня не отпускали вьетнамские флешбеки рекламы "Мира танков" у одного блогера, кто знает - тот знает...

Христианская металл группа Demon Hunter подала иск к Netflix о нарушении прав на товарный знак из-за использовании этого обозначения в мультфильме K-pop Demon Hunters и других связанных мероприятиях.

В качестве доказательства введения потребителей в заблуждение в иске был приведен случай, когда заботливый родитель купил детям билеты на концерт Demon Hunter и с неудовольствием обнаружил, что придется слушать металл... христианский! а не корейский поп.

Восьмая заповедь, так сказать.

Следующим «ударом в псину» стало обсуждаемое изменение в ГК, которое должно убить четырех зайцев: признать обучение модели ИИ способом использования произведения, установить презумпцию разрешения через opt-out, создать право на вознаграждение и придумать механизм его коллективного сбора. 

Для этого предполагается изменить действующую редакцию ст. 10 закона о регулировании ИИ, убрав из нее безграничное обучение и перенеся регулирование обучения в ГК.

Действительно, ограничения исключительного права, способы использования произведения, свободное использование и право на вознаграждение являются материей части четвертой ГК. Так что такой мув более чем имеет логику, логику пока не имеет безусловное признание обучения использованием.

Но здесь появляется принципиальный вопрос: почему анализ информации должен превращаться в самостоятельное использование произведения только потому, что анализ осуществляет модель ИИ?

Авторское право охраняет форму выражения, а не сами факты, идеи, принципы и закономерности. Если модель анализирует статистические связи между словами, композиционные закономерности изображений или иные характеристики массива данных, необходимо сначала определить, в какой именно момент она осуществляет использование охраняемой формы произведения.

Предлагаемый подход существенно расширяет исключительное право: объектом контроля правообладателя становится уже не конкретное воспроизведение или переработка произведения, а цель обработки информации и, косвенно, защита стиля.

Если обучение становится самостоятельным способом использования произведения, возникает довольно очевидный вопрос:
когда совершается использование?
Предположим: разработчик включил книгу в обучающий датасет, обучил модель, через полгода продолжил обучение на том же наборе данных, затем провел дообучение, потом использовал ту же книгу для обучения следующей версии модели.

Это одно использование или четыре? Если «использование» - сам факт включения объекта в датасет? Если использованием признается непосредственно процесс обучения, каждое новое обучение или дообучение потенциально представляет собой новое использование.

Что еще важно федеральный закон формулирует критерий национальной модели иначе.

Он требует, чтобы существенные характеристики модели, в том числе структура, программное обеспечение и настраиваемые параметры, определялись и изменялись российским юридическим лицом-разработчиком. 

Одновременно закон прямо допускает использование компонентов, созданных другими лицами, включая другие фундаментальные модели, если они распространяются на условиях открытой лицензии.

То есть федеральный закон оперирует прежде всего категорией технологического контроля, если те критерии проекта постановления, которые фигурируют в разных статьях, действительно будут сформулированы через принадлежность исключительных прав, произойдет принципиальная подмена понятий: техническая самостоятельность разработчика будет оцениваться через титул на объекты, часть которых вообще не имеет определенного правового статуса. 

Я очень люблю наш закон об ИИ, ведь его так быстро писали, что уже надо начинать латать дыры.

Сначала появились новости о том, что же считать «национальными» БФМ (вы можете подумать, что за этими тремя буквами скрывается Бафомет, но нет там всего лишь большие фундаментальные модели). 

«Для признания ИИ-модели национальной российскому юридическому лицу - разработчику должны принадлежать исключительные (!) права на обучаемые параметры (!!) и архитектуру (!!!), включая конфигурационные файлы (!!!!) и топологию сети (!!!!!), исходный программный код обучения и эксплуатации модели и «конфигурацию контекстного окна» (!?).

Формулировка предполагает, что все перечисленные элементы являются самостоятельными объектами, я бы даже сказала результатами интеллектуальной деятельности, что довольно смело. И если исходный код прямо охраняется в качестве элемента программы для ЭВМ, то другие объекты либо вообще не могут быть признаны в качестве результатов интеллектуальной деятельности, либо их охрана потребует некоторых условностей. 

Под обучаемыми параметрами модели обычно понимаются числовые значения - веса и иные коэффициенты, которые изменяются в процессе обучения модели. Веса модели теоретически можно пытаться рассматривать как элемент программы для ЭВМ, поскольку ст. 1261 ГК определяет программу достаточно широко - как совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования вычислительного устройства. Однако из этой нормы непосредственно не следует, что исключительное право на программу автоматически означает самостоятельное исключительное право на каждый содержащийся в ней массив числовых данных.

Есть и более фундаментальная проблема - конкретные значения параметров не определяются человеком индивидуально: они рассчитываются в ходе обучения посредством математической оптимизации. Следовательно, возникает вопрос о наличии того творческого человеческого вклада, который необходим для правовой охраны.

Можно защищать закрытые веса как сведения в режиме ноу-хау (тяжело…), но для опубликованных «open-weight» моделей такой режим, по очевидным причинам, работать не будет.

Что касается архитектуры модели, то если понимать ее буквально - это некоторые взаимосвязи между компонетнтами и общие структурные принципы работы модели ИИ.

С точки зрения авторского права здесь действует существенное ограничение, ведь п. 5 ст. 1259 ГК прямо исключает из охраны идеи, концепции, принципы, методы, процессы, системы, способы и решения технических задач, к которым можно отнести и архитектуру, как принцип организации нейросети.

Если под топологией нейронной сети понимается схема организации связей, то снова возникает проблема п. 5 ст. 1259 ГК: перед нами скорее система, принцип или техническое решение, а не автоматически охраняемое авторским правом произведение.

Для ответа на вопрос «что такое исключительные права на конфигурационные файлы» требуется понять, что именно мы вообще имеем в виду (какова природа, так сказать): текст файла, структура его организации, содержащийся в нем код или технические параметры.

Контекстное окно является технической характеристикой модели - объемом информации, который модель способна учитывать при обработке запроса. 

Само числовое значение размера контекста исключительным правом не охраняется. Принцип организации работы с контекстом может представлять собой метод или техническое решение и потому не считается охраноспособным. 

Основная проблема состоит в том, что нормативное требование «разработчику должны принадлежать исключительные права на архитектуру, параметры и конфигурацию» юридически некорректно именно в силу отсутствия предварительной квалификации этих объектов.

Подзаконный акт Правительства не может устранить эту проблему. Если законодатель хочет установить специальный правовой режим обученных весов или архитектуры модели, это потребовало бы отдельного регулирования самого объекта, условий возникновения права, содержания права и его правообладателя.

Если не могли зайти по ссылке - текст с промпт инъекцией выше.

Часть 3 статьи 6.13 КоАП РФ устанавливает административную ответственность за пропаганду наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров в интернете.

(что же такого посоветовал ИИ аватар?!)

Часть 4 статьи 13.41 КоАП РФ устанавливает административную ответственность за неудаление владельцем сайта опасного контента: призывов к терроризму, детской порнографии или данных о наркотиках.

Крепитесь сырофилы и сырофилки: европейская жара добралась до банковских сырных залогов.

В Италии под угрозой оказался рынок «сырных кредитов». Уже больше 70 лет региональный банк Credito Emiliano, или Credem, выдает производителям сыра кредиты под залог молодых головок пармезана.

Все очень просто: пока сыр созревает, фермер получает деньги на текущие расходы, а банк - обеспечение, которое со временем обычно становится дороже.

Схема появилась еще в 1953 году и решает главную финансовую проблему сыроделов: между производством пармезана и его продажей проходят годы. По правилам Parmigiano Reggiano должен вызревать минимум 12 месяцев, а дорогие сорта выдерживают 24 или 36 месяцев. Все это время будущие деньги производителя лежат на полках в виде огромных сырных шайб.

Поэтому была придумана схема, когда банк выдает кредит примерно на сумму 60-80% стоимости созревшего сыра, принимая молодой пармезан в залог. Если заемщик не вернет кредит, сыр можно продать после созревания. Все в профите.

«Сырные банки» - это огромные специализированные склады с климат-контролем. Банк Credem сегодня хранит более полумиллиона головок Parmigiano Reggiano общей стоимостью свыше 300 млн евро.

И вот уже несколько последних лет эта пахучая финансовая система сталкивается с жарой. Все то время пока сыр зреет необходимо поддерживать подходящую температуру. На пике летней жары ежедневное потребление электричества на сырных складах выросло примерно на 30%, что делает финансовый инструмент в виде залога сыра уже менее маржинальным.

При неправильном созревании головка может получить дефекты, вздуться или треснуть, что сразу снижает ее цену.

Второй удар жара наносит еще до того, как будущий залог попадает в банк. При температуре выше +40 коровы меньше едят и больше лежат, а производство молока может снижаться до 10%. Одновременно засуха ухудшает состояние местных трав и сена.

Просто заменить сырье более дешевым молоком из другого региона нельзя: правила защищенного наименования Parmigiano Reggiano строго ограничивают географию производства и происхождение кормов.

Когда-нибудь будем вспоминать, как сыпали эту «молочную нефть» себе в тарелки и не ведали бед…