«Если б судьба не сделала Гоголя великим писателем, то он был бы непременно артистом-поваром»-считал его коллега Сергей Аксаков.
В письме к дяде Николай писал:
“Вы еще не знаете всех моих достоинств. Я знаю кое-какие ремесла: я хороший портной, недурно раскрашиваю стены альфрескою живописью, работаю на кухне и много кой-чего уж разумею из поваренного искусства… “.
Одно время Гоголь всерьез задумывался о том, чтобы стать настоящим поваром.
На завтрак Гоголь часто ограничивался одной чашкой чаю.
У себя дома писатель всегда держал чай (в то время это была редкость) к чаю же обычно находились булочки, калачи.
Михаил Погодин писал:
«И где он отыскивал всякие крендельки, булочки, сухарики, это уже только знал он, и никто более. Всякий день являлось что-нибудь новое, которое он давал сперва всем отведывать, и очень был рад, если кто находил по вкусу и одобрял выбор какою-нибудь особенною фразою. Ничем более нельзя было сделать ему удовольствия».
В карманах у Николая Васильевича практически всегда имелись пряники, конфеты, леденцы и просто куски сахару. Он постоянно что-нибудь жевал или грыз. И угощал этими лакомствами всех подряд.
Гоголь очень любил квас из моченых груш и мастерски его готовил. Еще он варил козье молоко, добавлял в него ром, размешивал и приговаривал: «Гоголь любит гоголь-моголь». К настоящему гоголь-моголю этот напиток никакого отношения не имеет.
За столом он любил кидать хлебные шарики. В течение дня выпивал много холодной воды.
За обедом Гоголь всегда устраивал пиршество. Любил родную украинскую кухню — вареники, галушки, всевозможные соленья. Пристрастил к ней своих приятелей — москвичей и петербуржцев. Часто сам готовил для своих гостей. Галушки — специально для писателя — делали у Нащокиных.
Очень любил котлеты из смешанного фарша — свинина и говядина. Котлеты для него фаршировали еще одним фаршем, состоящим из гусиной печени, рубленых яиц, лука и мускатного ореха.
К алкоголю Николай Васильевич был равнодушен. Впрочем, мог выпить полынной настойки — она больше всех прочих напитков напоминала лекарство.
Оказавшись в Италии, Гоголь влюбился в итальянскую кухню. Она затмила все.Николай Васильевич писал из Рима Данилевскому: «В брюхе, кажется, сидит какой-то дьявол, который решительно мешает всему… рисуя какую-нибудь соблазнительную картину неудобосварительного обеда… Обедаю же я… у Фалькона, знаешь, что у Пантеона? где жареные бараны поспорят, без сомнения, с кавказскими, телятина более сыта, а какая-то crostata с вишнями способна произвести на три дня слюнотечение у самого отъявленного объедала».
Доходило до абсурда. Гоголь мог в какой-нибудь траттории довольно плотно пообедать, расплатиться и уже собраться уходить. Но тут появляется другой посетитель и заказывает себе какое-нибудь блюдо. Николай Васильевич с завистью на него смотрит — и требует себе то же самое.
Михаил Погодин так описывал итальянский полдник — по сути, всего лишь легкий перекус — Николая Васильевича: «Он садится за стол и приказывает: макарон, сыру, масла, уксусу, сахару, горчицы, равиоли, брокколи… Мальчуганы начинают бегать и носить к нему то то, то другое. Гоголь, с сияющим лицом, принимает все из их рук за столом, в полном удовольствии, и распоряжается: раскладывает перед собой все припасы, — груды перед ним возвышаются всякой зелени, куча склянок со светлыми жидкостями, все в цветах, лаврах и миртах. Вот приносятся макароны в чашке, открывается крышка, пар повалил оттуда клубом. Гоголь бросает масло, которое тотчас расплывается, посыпает сыром, становится в позу, как жрец, готовящийся совершать жертвоприношение, берет ножик и начинает разрезывать».
Привычку самостоятельно стряпать макароны Гоголь вывез из Италии в Россию. Часто он, придя в гости, доставал из карманов макароны и втолковывал хозяйскому повару, как именно их нужно сварить. После чего все из тех же бездонных карманов писатель доставал масло, пармезан, всяческие приправы и самостоятельно доводил блюдо до готовности.
P. S. Гоголь любил недоваренные Макароны-альденте.
#Арбат #арбатская #НиколайГоголь
