Werf home

Увидеть больше

Собрали несколько мест в Санкт-Петербурге, куда стоит сходить не только ради кофе или ужина. Здесь хочется задержаться, рассмотреть интерьер, узнать историю здания и по-настоящему проникнуться атмосферой.

Стены с историей, необычная мебель, свет, фактуры, винтажные предметы — иногда одна такая деталь может вдохновить и на перемены в собственном доме.

Белый Рябчик
Ресторан находится в бережно восстановленном доходном доме банкира Бурцева. Интерьер построен на контрастах: дерево и грубая штукатурка, графитовые оттенки и белый текстиль, простор и камерность.
Предлагаем вам обратить внимание на отдельные предметы интерьера: панорамные окна, массивные деревянные консоли, зеркала и светильники, обёрнутые в белое и чёрное макраме. Сам ресторан называет интерьер диалогом Света и Тьмы, Простора и Уюта.

Перемена
В «Перемене» взяли знакомую русскую кухню и поместили её совсем не в тот интерьер, которого от неё ожидаешь. Здесь нет резных наличников и русского терема: вместо этого — огромное светлое пространство, семиметровые арочные потолки, дерево, панорамные окна и открытая кухня.

А на дальней стене сразу притягивает взгляд работа Веры Светловой. Сначала кажется, что перед вами большое цельное панно, но если подойдете ближе, увидите: оно собрано из осколков керамической вазы, которую художница сначала создала, а потом разбила и собрала заново. Именно эта деталь особенно хорошо вписывается в идею «Перемены» — знакомое здесь собирают заново, но уже немного по-другому.

Closer
Ресторан находится в доме начсостава ВМФ 1938 года — памятнике сталинского неоклассицизма. Команда Closer решила вернуть ему первоначальный характер — восстановила пятиметровые деревянные оконные рамы, сохранила сводчатые потолки и добавила предметы культового дизайна.
Карло Скарпа, Марио Беллини, Чини Боэри, Джо Коломбо — здесь можно буквально устроить прогулку по истории дизайна XX века. Есть даже винтажный кожаный диван Brigadier и стол Doge работы Скарпы.

А ещё у пространства есть личная история: когда-то в этом здании работала хлебопекарня, и жители района до сих пор вспоминали, как в детстве приходили сюда за горячими булками. Эту память команда Closer решила сохранить в новой жизни места.

Jam Cafe
Сюда сначала нужно попасть через двор — и уже он задаёт настроение месту. Jam находится в квартале Hideout, в бывших зданиях Морского гвардейского экипажа. Само здание бережно восстановили, сохранив исторические детали.

Внутри — невысокие кирпичные своды, приглушённый свет, открытая кухня и винтажные светильники, например как лампа в форме медведя. Всё собрано вокруг одного зала, большой стойки и открытой кухни.

Нам особенно нравится сочетание: старые кирпичные своды, немного ретро, необычные предметы и довольно простой современный фон. В таком месте хочется не просто сесть за стол, а немного оглядеться по сторонам и присмотреться к деталям.

Кафе Бенуа
Кафе спряталось прямо внутри Колонного зала корпуса Бенуа Русского музея. И, кажется, это уже достаточная причина заглянуть сюда после выставки — вокруг те самые высокие колонны и пространство, которое совсем не похоже на привычный интерьер кафе.

Оформлением занималось бюро Aurore: к исторической архитектуре добавили дерево, металл, текстиль и лёгкие драпировки. Но самое интересное здесь — не новая мебель, а то, что разместили рядом с ней: работы скульптора Сергея Конёнкова из собрания Русского музея, которые не показывали публике 25 лет. Среди них — пятиметровое мозаичное панно и четырёхметровая скульптура «Освобождённый человек».

Есть здесь и ещё одна приятная деталь: в интерьере использованы иллюстрации художника Семёна Галинова, а названия некоторых блюд связаны с художниками — например, в меню есть завтраки Репина, Шишкина и Айвазовского.

А какие рестораны Петербурга вы бы добавили в эту подборку? Особенно интересны те, куда хочется возвращаться именно ради интерьера — делитесь с нами 🤍

#werfhome_inspiration

Друзья, продолжаем раскрывать смыслы нового направления Werf Home Design.

И сегодня говорим о том, что делает предмет по-настоящему уникальным.

Иконами дизайна становятся не просто красивые вещи. На создание таких предметов обычно уходят десятки часов проектирования, экспериментов с материалом и порой многолетний путь от эскиза до серийного производства.

Мы хотим говорить не только о красоте, но и о сложности. Рассказать истории о том, как кто-то не побоялся пойти трудным путём.

Wassily Chair, 1925 — Marcel Breuer
Марсель Брейер создал этот стул, вдохновившись велосипедом. Его поразила лёгкость и прочность стальных труб руля. Так родилась мебель из гнутой стали — без единого сварного шва в несущих элементах. Wassily стал первым в мире стулом из трубчатой стали и произвёл революцию: мебель стала лёгкой, прозрачной, почти невесомой. Изначально он назывался B3, а имя Wassily получил позже — в честь Василия Кандинского, коллеги Брейера по Баухаусу. Ремни из кожи или холста натягиваются вручную, а рама требует идеальной геометрии — малейшее отклонение, и стул теряет баланс. Сегодня это одна из самых узнаваемых икон модернизма.

Le Corbusier LC4, 1928
Шезлонг собран всего из восьми отрезков стальной трубы — без замкнутой рамы. Одна из труб одновременно держит сиденье и спинку. Со стороны выглядит как случайная конструкция, а на деле — точнейший расчёт баланса. LC4 — это ещё и про эргономику: угол наклона регулируется, а конструкция принимает форму тела. Именно поэтому LC4 до сих пор считается эталоном и стоит в коллекциях MoMA и Centre Pompidou.

Светильник PH, 1925/1926 — Poul Henningsen
Поуль Хеннингсен создал свою трёхплафонную систему, чтобы решить конкретную проблему: как направить свет туда, где он нужен, и при этом убрать слепящий блеск. Он первым подошёл к свету научно — в основе конструкции лежит логарифмическая спираль, которая обеспечивает равномерное распределение света по всей поверхности плафона. Каждый плафон в системе снижает количество света на одинаковую величину в зависимости от расстояния до источника. За годы существования было создано около тысячи разных моделей — настольных, напольных, настенных и люстр. Первые плафоны делали из металла с окрашенной внутренней поверхностью, позже добавили стекло. Сегодня PH-светильники — это не просто осветительные приборы, а объекты, в которых форма, материал и физика света работают вместе. Сложность здесь не в декоре, а в расчёте.

Ваза Savoy, 1936 — Alvar Aalto
Финский архитектор Алвар Аалто создал эту вазу для выставки в Париже. Её форма — результат экспериментов со стеклом: деревянные формы, в которые выдувалось стекло, были неточными, и каждая ваза получалась немного разной. Позже технологию довели до серийного производства, но принцип остался: стекло выдувается вручную, а форма требует точного контроля температуры и времени. Неровный, «живой» край — не брак, а результат сложного технологического процесса. Ваза Savoy — это не просто сосуд для цветов, а объект, в котором форма и материал спорят и договариваются друг с другом. За обманчивой простотой силуэта — работа стеклодува, которую невозможно полностью автоматизировать.

Eames Lounge Chair, 1956
Первая вещь Имзов, задуманная как «стопроцентная роскошь». Три отдельные гнутые фанерные панели соединены через неопреновые прокладки — ранняя версия «адаптивной» поддержки тела. Имзы перебрали 13 вариантов подлокотников, прежде чем нашли решение. Палисандр, алюминий, кожа — в 1956 году это была настоящая роскошь по материалам и по труду. Кресло собирается вручную, а каждая кожаная подушка набивается специальным образом, чтобы сохранять форму десятилетиями.

Все эти предметы объединяет одно: их запомнили не вопреки сложности, а благодаря ей. И не случайно сегодня в подборке так много кожи и стали — именно из этих материалов сделано первое изделие Werf Home Design. Что именно мы готовим — расскажем уже завтра.

#werfhome_desigh

Есть ли у вас в доме место, которое создано для отдыха? Где нет никаких дел, напоминаний и рабочих вопросов. Только вы и то, что наполняет.

Идеальную атмосферу помогут дополнить наши новинки — мягкое покрывало и наволочки «Соты». Они добавляют тот самый завершающий штрих, от которого внутри становится тепло и спокойно.

#werfhome_textile