Привет, друзья!
Воскресный пост = истории пост!
Вы, может, уже устали, но ничего не могу с собой поделать🙈 Надо же нам закончить наш рассказ о месте, где находится производство Верфи, а оно легендарно (место). Тем более о нем существует мегаинтересная книга и воспоминания❤️🔥
Итак, осень 1847 года. Выборгская набережная выглядит не как столица империи, а как северная деревня — рыбацкие сети, коряги, баржи с дровами.
Тут купец второй гильдии Иван Иванов сын Торшилов (так в старину величали) получает участок между Большой Сампсониевской перспективой и Большой Невкой.
Время было интересное. До 40-х годов XIX века вся пряжа в Европе была преимущественно из Англии. Почему? Потому что текстильные машины — это было главное ноу-хау в промышленности, и Англия строго охраняла их секрет, продажа и вывоз машин строго карались. Но в 1842 году этот запрет снимают, и во всем мире начинается бум текстильной промышленности.
В Петербурге за 7 лет открываются 9 бумагопрядилен. Причем кто только не открывает. Немец Кениг, англичане Герарди, Бек и Смалл, русские Мальцевы и Воронины — в общем, как бы сейчас сказали, Торшилов нашел перспективную нишу.
К началу 1849 года три из пяти этажей готовы, и 29 мая, согласно документам, фабрика открывается.
25 лет фабрика развивается, несмотря на частые пожары и поджоги (конкуренция дикая), наводнения и архитектурные ошибки. В 1862 году фабрика производит 14 тыс. пудов пряжи, расходует 60 тыс. пудов угля, и там трудятся 129 человек.
В 1869 году Торшилов, незадолго до смерти, оставляет фабрику своему сыну, но он оказывается человеком гулящим, закладывает ее, проигрывает все в карты и пропивает.
В 1874 году он проворачивает трюк, переписывает ее на «друга», объявляет себя банкротом, страхует фабрику и поджигает ее. Пожар был знатный, горело долго, обсуждал весь Петербург.
Но план не удался. «Друг» — купец Дмитрий Соков — не уступает своих прав обратно, а страховая устанавливает факт подлога Торшиловым, и на этом знаменитая русская купеческая династия прекращает существование, и только в народе фабрику ещё 50 лет до революции называют Торшиловской...
Фабрика влочит жалкое существование, пока ее в 1886 году не покупает сам барон Штиглиц — политик, промышленник, меценат (в его честь названо знаменитое Мухинское училище). Штиглиц тогда владел Невской ниточной мануфактурой и, покупкой Торшиловской, становится фактически прядильным монополистом, не подозревая, что скоро его поглотит ещё более крупная монополия...
Но для начала давайте окунемся в историю ниток. Обратили внимание, что фабрика была бумагопрядильной и продавала она пряжу — это не совсем нитка. Нитка — это, по сути, скрученная в косичку и соединенная пряжа.
В 1845 году появляется у нас швейная машина❗️ или, как она тогда называлась, машина для механического сшивания тканей. Вплоть до 60–70-х годов нитки поступали к потребителям мотками, как сейчас шерсть, и не было необходимости делать их в катушках, тонкими и прочными.
Изобретение швейной машины меняет все. Россия тут сильно отстает, а впереди опять Англия. На фабриках Штиглица тогда делали нить, но 1) она сильно уступала по качеству, была толстой, негладкой и непрочной; 2) у нас не умели делать машинную намотку ниток на катушку.
Это все умели делать только в английской фирме Джон и Поль Коатс. Благодаря этим ноу-хау они быстро становятся монополистами на этом рынке, скупая все нитепрядильные фабрики по всему миру. Чтобы вы представили размер и значение компании, то в 1912 году она была третьей ❗️по стоимости компанией мира после US Steel Моргана и Standard Oil Рокфеллера — почти как Гугл сейчас😉
Все произошло буднично: Штиглиц не хотел уступать, решив повоевать, тем более в России у него был слишком большой вес. Но вначале Коатс стал продавать нитки ниже себестоимости, отправляя даже бесплатно партии ниток по всей России. Тут без шансов, качество было несопоставимым, но Штиглиц ещё потрепыхался, включив админресурс, договорились, что английские нитки будет продавать только его Невская мануфактура втридорога, как свои изделия, но за несколько лет Коатс за спиной Штиглица скупает все акции, а потом и выкупает их у признавшего поражение самого барона. В итоге англичане стали владельцами фабрики на Малой Болотной улице (ныне ул. Красного Текстильщика, известной всем петербуржцам из-за нахождения там ЕДЦ) и нашей Торшиловской на Гельсингфорсской улице.
Тут фабрика зажила совсем с другим размахом. Кстати, на письмах из Англии, направляемых на Невскую мануфактуру, ставили штампик «Nevsky Thread», а на Торшиловскую — «Nevka», так и стала Торшиловская фабрика в простонародье Невкой.
Кстати, письма те сохранились, они интересные. Так, в 1896 году на письме из Англии стоит штамп «секретно» (private), в нем предписывают обратить внимание на деятельность «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» Ленина и пресекать все их движения на фабрике... чуяли ребята🙈
До 1910 года у нас на Невке делается пряжа, которая отправляется уже на Болотную, но англичане решают построить здесь и ниточную фабрику, чтобы не тратить время и деньги на транспортировку, и в 1912 году за 1,5 года строится уже наш корпус-красавец, где сегодня находится швейный цех Верфи (наш раскройный, кстати, находится в самом первом корпусе)❤️.
Ну а дальше революция...
Воскресный пост = истории пост!
Вы, может, уже устали, но ничего не могу с собой поделать🙈 Надо же нам закончить наш рассказ о месте, где находится производство Верфи, а оно легендарно (место). Тем более о нем существует мегаинтересная книга и воспоминания❤️🔥
Итак, осень 1847 года. Выборгская набережная выглядит не как столица империи, а как северная деревня — рыбацкие сети, коряги, баржи с дровами.
Тут купец второй гильдии Иван Иванов сын Торшилов (так в старину величали) получает участок между Большой Сампсониевской перспективой и Большой Невкой.
Время было интересное. До 40-х годов XIX века вся пряжа в Европе была преимущественно из Англии. Почему? Потому что текстильные машины — это было главное ноу-хау в промышленности, и Англия строго охраняла их секрет, продажа и вывоз машин строго карались. Но в 1842 году этот запрет снимают, и во всем мире начинается бум текстильной промышленности.
В Петербурге за 7 лет открываются 9 бумагопрядилен. Причем кто только не открывает. Немец Кениг, англичане Герарди, Бек и Смалл, русские Мальцевы и Воронины — в общем, как бы сейчас сказали, Торшилов нашел перспективную нишу.
К началу 1849 года три из пяти этажей готовы, и 29 мая, согласно документам, фабрика открывается.
25 лет фабрика развивается, несмотря на частые пожары и поджоги (конкуренция дикая), наводнения и архитектурные ошибки. В 1862 году фабрика производит 14 тыс. пудов пряжи, расходует 60 тыс. пудов угля, и там трудятся 129 человек.
В 1869 году Торшилов, незадолго до смерти, оставляет фабрику своему сыну, но он оказывается человеком гулящим, закладывает ее, проигрывает все в карты и пропивает.
В 1874 году он проворачивает трюк, переписывает ее на «друга», объявляет себя банкротом, страхует фабрику и поджигает ее. Пожар был знатный, горело долго, обсуждал весь Петербург.
Но план не удался. «Друг» — купец Дмитрий Соков — не уступает своих прав обратно, а страховая устанавливает факт подлога Торшиловым, и на этом знаменитая русская купеческая династия прекращает существование, и только в народе фабрику ещё 50 лет до революции называют Торшиловской...
Фабрика влочит жалкое существование, пока ее в 1886 году не покупает сам барон Штиглиц — политик, промышленник, меценат (в его честь названо знаменитое Мухинское училище). Штиглиц тогда владел Невской ниточной мануфактурой и, покупкой Торшиловской, становится фактически прядильным монополистом, не подозревая, что скоро его поглотит ещё более крупная монополия...
Но для начала давайте окунемся в историю ниток. Обратили внимание, что фабрика была бумагопрядильной и продавала она пряжу — это не совсем нитка. Нитка — это, по сути, скрученная в косичку и соединенная пряжа.
В 1845 году появляется у нас швейная машина❗️ или, как она тогда называлась, машина для механического сшивания тканей. Вплоть до 60–70-х годов нитки поступали к потребителям мотками, как сейчас шерсть, и не было необходимости делать их в катушках, тонкими и прочными.
Изобретение швейной машины меняет все. Россия тут сильно отстает, а впереди опять Англия. На фабриках Штиглица тогда делали нить, но 1) она сильно уступала по качеству, была толстой, негладкой и непрочной; 2) у нас не умели делать машинную намотку ниток на катушку.
Это все умели делать только в английской фирме Джон и Поль Коатс. Благодаря этим ноу-хау они быстро становятся монополистами на этом рынке, скупая все нитепрядильные фабрики по всему миру. Чтобы вы представили размер и значение компании, то в 1912 году она была третьей ❗️по стоимости компанией мира после US Steel Моргана и Standard Oil Рокфеллера — почти как Гугл сейчас😉
Все произошло буднично: Штиглиц не хотел уступать, решив повоевать, тем более в России у него был слишком большой вес. Но вначале Коатс стал продавать нитки ниже себестоимости, отправляя даже бесплатно партии ниток по всей России. Тут без шансов, качество было несопоставимым, но Штиглиц ещё потрепыхался, включив админресурс, договорились, что английские нитки будет продавать только его Невская мануфактура втридорога, как свои изделия, но за несколько лет Коатс за спиной Штиглица скупает все акции, а потом и выкупает их у признавшего поражение самого барона. В итоге англичане стали владельцами фабрики на Малой Болотной улице (ныне ул. Красного Текстильщика, известной всем петербуржцам из-за нахождения там ЕДЦ) и нашей Торшиловской на Гельсингфорсской улице.
Тут фабрика зажила совсем с другим размахом. Кстати, на письмах из Англии, направляемых на Невскую мануфактуру, ставили штампик «Nevsky Thread», а на Торшиловскую — «Nevka», так и стала Торшиловская фабрика в простонародье Невкой.
Кстати, письма те сохранились, они интересные. Так, в 1896 году на письме из Англии стоит штамп «секретно» (private), в нем предписывают обратить внимание на деятельность «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» Ленина и пресекать все их движения на фабрике... чуяли ребята🙈
До 1910 года у нас на Невке делается пряжа, которая отправляется уже на Болотную, но англичане решают построить здесь и ниточную фабрику, чтобы не тратить время и деньги на транспортировку, и в 1912 году за 1,5 года строится уже наш корпус-красавец, где сегодня находится швейный цех Верфи (наш раскройный, кстати, находится в самом первом корпусе)❤️.
Ну а дальше революция...