Zhosul notes

Термометром национального суверенитета, конечно, оказался Канье Уэст. Можно пятый год заниматься импортозамещением на всех фронтах, радоваться санкциям как мотивашкам для родных предпринимателей, закатывать «Колобками» в собянинский асфальт плитку прокат голливудских фильмов, лизать Байкал и сжигать кожаные бдсм-штанишки в русской очистительной печи -

но стоило лишь пронестись по Руси святой слухам о приезде темнокожего репера-торчка - как всё, гвоздь медиаповестки на недели вперед. Все отвернулись от нефтяных и складских пожарищ, все забыли про яблочные судилища - все гадают, будет или нет?! Приедет или кинет?? Депутаты торжественно приветствуют, глава ЦИК правдиво машет чепчиком в эфире «Комсомольской правды» - Канье, родимый, озари наш путь своим BLM-ликом.

Обязательно надо еще на общемосковский крестный ход всем выйти в уэстовских футболках с православными иконами да молитвы покласть о благорастворении воздухов над октябрьской Газпром-ареной - и картина общенародной отрады будет считаться завершенной.

Ну вот - уже 40% российских зумеров готовы к тому, что богослужения и прочие «религиозные практики» могут быть полностью, на 100%, перенесены в онлайн-формат. «Храм на диване» - такая же разновидность сферы виртуальных услуг, что и курьерская доставка суши 24/7, и кто виноват в том, что молодежь выбирает именно так?

Данные свежего ВЦИОМовского опроса о медиатизации религии: из тех, кто родился после 2001 года, 13% считают, что интернет «может в полной мере дать чувство духовной причастности», еще 27% - что «может, но слабее».

И эти цифры, разумеется, будут год от года расти. Практически для половины зумеров ценность живой религиозной практики, человеческая теплота приходской общины - неочевидна вообще.

Или вот ещё выразительная цифра из того же опроса: аж 27% от общего (вне зависимости от возраста) числа респондентов = россиян считают, что нет таких таинств или религиозных обрядов, которые нельзя было бы адекватно заменить в онлайн-формате.

Что исповедь по скайпу, что причастие по зуму (привет, великопостная пандемийная весна!) - всё возможно и доступно, почему бы и нет?

Всех излечит-исцелит, всех утешит-успокоит добрый пастырь GPT.

«Я не понимаю, как Виктория Боня на этом изображении агитирует за «Яблоко»?!» - стоило лишь открыть трансляцию главного российского внутриполитического стрима из зала Верховного Суда Российской Федерации - рассмотрения иска к партии «Яблоко» с попыткой снять оную с думского электорального мероприятия в сентябре - как сразу попадаешь в гущу жаркого августовского абсурда. Август в России, как известно, - традиционно месяц лихого постмодерна. Представители «Яблока» отчаянно доказывают, что они вовсе не верблюды, а безобидные колобки (ведь колобок - самое трендовое животное сезона), всего лишь реализующие конституционное право россиян на свободу выбора, что они вовсе не хотели обижать Боню (ну какой политический процесс сейчас в России обходится без Бони!) и ChatGPT, чьи изображения были использованы в их агитационных материалах, а в цитировании ими песни «Пусть всегда будет солнце» нет никакого злого умысла и нарушения авторских прав…
И всё это напоминало бы несмешной анекдот из репертуара захолустной КВН-команды, если бы не было отражением самой актуальной политической реальности в прямом эфире, транслируемой через вражеские впны прямо из царства самой верховной российской справедливости.

Прочитала, что роман «Попович» Шаргунова-мл. номинирован на премию «Сноба». Какой филигранный метаабсурд, если вчитаться: вот уж где разговор о снобизме неуместен, так это в случае с «Поповичем». Хотя талантливый авторский текст традиционно - повод для авторского высокомерия, а шаргуновский роман выдвинут именно в номинации «Текст», - все же это откровенное натягивание узконишевой церковнутой совы на буржуазный снобский глобус.

Потому что «Попович» написан настолько глубоко изнутри воцерковленного мировосприятия взрослого светского человека, он про такие специфические экзотические травмы зумера, «кармически», то есть по промыслу Божиему, обреченного расти сыном священника посреди искусительной Москвы, - массовый потребитель из числа пресловутых «80, ой, 65 процентов какбы православных в России» его просто не переварит.

Это очень болезненная, правдивая и бескорыстно честная литература только для тех, кто на своей шкуре переживал всю гамму эмоций, что и юный Сергей (а «Попович» особо манит искушенных именно своей автобиографичностью): страх и ненависть перед исповедью; стыд за свою церковность в компании сверсников - в сочетании с лютым внутренним стыдом перед Христом за этот самый стыд; отвращение - куда без него! - ко всей этой православнутой приходской субкультуре вперемежку со жгучим чувством любви и умиления к ней же.

Блестящий, не побоюсь этого акцента, роман про травмы, язвы и нарывы молодого пубертатного человека с ясным христианским сердцем.
И лучший художественный текст о православии, прочитанный за долгие-долгие годы. Без капли пропагандизма, за что сугубая признательность.

Жаль, что Сергей Александрович не мыслит дальше свою публичную карьеру политика. Хотелось бы, чтобы твои ценностные интересы во власти представлял человек именно с таким потенциалом честности, а не те слащавые экранные лизоблюды с гламурным бородами, которые ныне претендуют на этот статус.