В Екатеринбурге умер поэт Егор Белоглазов.
Ему было 50 лет

Белоглазова преследовали за антивоенные посты и высказывания в соцсетях. Против него возбудили уголовные дела по стандартному для нынешней России набору: «реабилитация нацизма», «оскорбление чувств верующих», «пропаганда ЛГБТ». Не за насилие — за слова.

Его здоровье было тяжёлым. Хроническое заболевание, проблемы с дыханием, постоянная необходимость медицинской поддержки. Это было известно всем — следствию, прокурору, суду.

Тем не менее его отправили в тюрьму, прекрасно понимая, что долго он там не продержится.
Судья, выносившая приговор, фактически подписала ему смертный приговор.
Прокурор при этом запрашивал ещё более жёсткое наказание — как будто речь шла не о больном поэте, а о закоренелом преступнике.

Государство сделало всё формально «по закону».
Но итог — смерть человека, которого можно было не сажать, не ломать, не добивать.

Это уже не про правосудие и даже не про репрессии.
Это про систему, которая осознанно использует тюрьму как инструмент устранения — особенно когда человек неудобен и физически уязвим.

Белоглазова убили не сокамерники и не болезнь.
Его убило государство, которое решило, что слова опаснее человеческой жизни.