🔲 Пишут, что завезенный из-за рубежа бензин, в том числе из Индии и Марокко, из-за слишком высокой цены до сих пор не поступил на российский внутренний рынок.
⚫️ Топливо не сливается с танкеров в Мурманске, потому как нефтяные компании и регуляторы не могут договориться о цене его реализации.
📌 Нефтяники-импортёры требуют за топливо АИ-92 от 110 тыс. до 150 тыс. рублей за тонну, что почти в два раза выше оптовых цен на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже. Из-за этого ни одной партии так и не было продано.
📌 Регуляторы настаивают, чтобы нефтяники продавали индийский бензин по внутрироссийским ценам, но импортёры ссылаются на сложности логистики.
◼️ При этом действует и правило «индийского демпфера», по которому продавцам бензина из бюджета компенсируют разницу между внутренней оптовой ценой и ценой на индийском рынке с учетом затрат на его доставку и перевалку в портах РФ. Чем выше будет стоимость бензина на плаце Мурманск, тем большую компенсацию получат импортеры.
🖋БТ: Хорошая новость в том, что без этих поставок структурного дефицита топлива в стране нет. Во всяком случае, пока что. Мощности российских НПЗ не исчезли навсегда — они ремонтируются, восстанавливаются, вводятся в строй по мере устранения последствий атак. Но если выпадение мощностей будет длиться месяцами, то можно будет говорить именно о структурности проблемы, а не о временном сбое. И нынешняя зависимость от импорта — это тревожный сигнал о том, что запас прочности у отрасли оказался куда меньше, чем уверяли её кураторы.
⚫️ А впрочем, конкретно в описанной выше ситуации прослеживается некая абсурдность, и связана она с происхождением самого импортного бензина: индийское топливо — это продукт переработки российской нефти, которую мы поставляем на индийские НПЗ с дисконтом. Схема выглядит почти гротескно: российская нефть уходит за рубеж, там превращается в бензин — и возвращается обратно в Россию по цене, которую нефтяники пытаются выставить вдвое выше внутренних оптовых котировок.
📌 При этом существует масса способов оптимизировать цену переработки российской давальческой нефти за рубежом, чтобы снизить нагрузку на бюджет. Но этого не происходит по вполне понятной причине: нефтяные компании используют ситуацию, чтобы максимизировать прибыль, пользуясь непрозрачными схемами ценообразования и споря с регуляторами о том, сколько именно им должны компенсировать из бюджета. Чем выше цена на плаце в Мурманске, тем больше компенсация — и тем меньше стимул договариваться о реальной рыночной стоимости.
◼️ Стимулируя «топливный кризис», отечественные нефтяники не остаются внакладе. «Роснефть» Игоря Сечина и «Лукойл» Вагита Алекперова продают сырьё за рубеж с налоговыми льготами, а затем завозят нефтепродукты обратно — уже с наценками, которые оплачивает российский потребитель. Круговорот топлива в природе получился настолько изящным, что поневоле возникает мысль: если бы украинских ударов по НПЗ не было, владельцам «Роснефти», «Газпром нефти», «Лукойла» и компаний помельче их следовало бы придумать.
🖋В России вся жизнь — игра «башен Кремля». Башни Торчат
⚫️ Топливо не сливается с танкеров в Мурманске, потому как нефтяные компании и регуляторы не могут договориться о цене его реализации.
📌 Нефтяники-импортёры требуют за топливо АИ-92 от 110 тыс. до 150 тыс. рублей за тонну, что почти в два раза выше оптовых цен на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже. Из-за этого ни одной партии так и не было продано.
📌 Регуляторы настаивают, чтобы нефтяники продавали индийский бензин по внутрироссийским ценам, но импортёры ссылаются на сложности логистики.
◼️ При этом действует и правило «индийского демпфера», по которому продавцам бензина из бюджета компенсируют разницу между внутренней оптовой ценой и ценой на индийском рынке с учетом затрат на его доставку и перевалку в портах РФ. Чем выше будет стоимость бензина на плаце Мурманск, тем большую компенсацию получат импортеры.
🖋БТ: Хорошая новость в том, что без этих поставок структурного дефицита топлива в стране нет. Во всяком случае, пока что. Мощности российских НПЗ не исчезли навсегда — они ремонтируются, восстанавливаются, вводятся в строй по мере устранения последствий атак. Но если выпадение мощностей будет длиться месяцами, то можно будет говорить именно о структурности проблемы, а не о временном сбое. И нынешняя зависимость от импорта — это тревожный сигнал о том, что запас прочности у отрасли оказался куда меньше, чем уверяли её кураторы.
⚫️ А впрочем, конкретно в описанной выше ситуации прослеживается некая абсурдность, и связана она с происхождением самого импортного бензина: индийское топливо — это продукт переработки российской нефти, которую мы поставляем на индийские НПЗ с дисконтом. Схема выглядит почти гротескно: российская нефть уходит за рубеж, там превращается в бензин — и возвращается обратно в Россию по цене, которую нефтяники пытаются выставить вдвое выше внутренних оптовых котировок.
📌 При этом существует масса способов оптимизировать цену переработки российской давальческой нефти за рубежом, чтобы снизить нагрузку на бюджет. Но этого не происходит по вполне понятной причине: нефтяные компании используют ситуацию, чтобы максимизировать прибыль, пользуясь непрозрачными схемами ценообразования и споря с регуляторами о том, сколько именно им должны компенсировать из бюджета. Чем выше цена на плаце в Мурманске, тем больше компенсация — и тем меньше стимул договариваться о реальной рыночной стоимости.
◼️ Стимулируя «топливный кризис», отечественные нефтяники не остаются внакладе. «Роснефть» Игоря Сечина и «Лукойл» Вагита Алекперова продают сырьё за рубеж с налоговыми льготами, а затем завозят нефтепродукты обратно — уже с наценками, которые оплачивает российский потребитель. Круговорот топлива в природе получился настолько изящным, что поневоле возникает мысль: если бы украинских ударов по НПЗ не было, владельцам «Роснефти», «Газпром нефти», «Лукойла» и компаний помельче их следовало бы придумать.
🖋В России вся жизнь — игра «башен Кремля». Башни Торчат