Репост из: Московская прачечная
❗️Башни Торчат специально для Telegram-канала Московская прачечная
Волож, Palantir и опасная рифма позднего СССР
Коллега Юрий Баранчик поднял важную тему защиты технологического суверенитета, и мы не можем не согласиться с ним в главном: наша страна стремительно теряет то, что в XXI веке важнее нефти, газа и даже армии, — собственную техноэлиту. Ту самую, без которой страны сегодня не просто отстают, а выпадают из глобальной гонки.
И, похоже, главная причина в том, что высшее политическое руководство страны так и не осознало её стратегическую ценность. Пока США и Китай выстраивают жёсткие режимы контроля, удерживая инженеров и защищая критические компетенции, Россия продолжает с «широкой душой» отпускать тех, кто создавал её цифровой фундамент.
В этом плане история Yandex — показательна и болезненна. Компания десятилетиями росла на российских данных, инфраструктуре и мозгах. Но когда пришло время глобального рывка, ключевые активы и сотни специалистов оказались на Западе. Там они уже строят ИИ-кластеры и сотрудничают с Palantir — компанией, чьи технологии используются Украиной против России. Palantir работает с украинскими госструктурами, участвует в проектах по анализу военных данных и развитию ИИ для нужд армии; её технологии, по данным британского Минобороны, применялись на украинском театре военных действий для объединения чувствительной информации, ускорения военного планирования и работы с целями.
В других странах утечку критической технологической экспертизы рассматривали бы прежде всего как вопрос национальной безопасности: технологические мозги, данные и компетенции давно стали таким же стратегическим ресурсом, как промышленность и ядерные технологии. У нас же всё слишком легко списывается на «личный выбор». А Владимир Путин, говоря о том же Аркадии Воложе на пленарной сессии ВЭФ в сентябре 2023 года, сформулировал это так: «Ну, дай Бог ему здоровья, пусть ему там хорошо живется. Нас это особенно не задевает». Точно не задевает?
Ну да ладно, от президента и не требуется разбираться во всех тонкостях ИИ — для этого рядом с ним должна существовать сильная профессиональная экспертиза, способная вовремя увидеть стратегические риски и донести их до руководства страны. И если такие вещи становятся очевидными лишь постфактум, то в качестве этой экспертизы и принимаемых на её основе решений. Боимся, что возле президента тоже люди, которые ни черта не смыслят в том, чем опасно для России сотрудничество Воложа с Palantir.
Но проблема не в одном Воложе. В такое время государство должно действовать и кнутом, и пряником. Лучше, конечно, пряником: создавать условия, при которых лучшие умы сами хотят оставаться и работать в России. Мы не предлагаем возвращать сталинские времена и загонять разработчиков в закрытые институты-«шарашки». Но когда речь идёт о людях, имеющих доступ к критическим технологиям, данным и информации, от которых зависит безопасность страны, одного аргумента про «личный выбор» уже недостаточно. Личный выбор заканчивается там, где начинается вопрос нацбезопасности. И похоже, что в системе принятия решений вокруг Путина эту границу либо не всегда видят, либо слишком поздно превращают её в конкретные решения.
У нас много говорят об ИИ, технологическом суверенитете и борьбе за собственные технологии. Но история Воложа заставляет спросить: насколько эти слова подкреплены реальной политикой? В XXI веке исход противостояния всё чаще определяют данные, вычислительные мощности, алгоритмы и скорость решений. Поэтому критически важно, кто находится рядом с Путиным и объясняет ему происходящее. Способна ли команда, мировоззрение которой во многом сформировалось в другой технологической эпохе, вовремя распознать масштаб нынешнего перелома?
СССР уже однажды вошёл в компьютерную революцию с сильной школой ЭВМ, но позднесоветская система не сумела превратить этот задел в лидерство. Сегодня на месте ЭВМ — искусственный интеллект. И здесь возникает тревожная историческая рифма: технологии уходят вперёд стремительно, а государство осознаёт масштаб перемен, когда догонять становится гораздо труднее.
Волож, Palantir и опасная рифма позднего СССР
Коллега Юрий Баранчик поднял важную тему защиты технологического суверенитета, и мы не можем не согласиться с ним в главном: наша страна стремительно теряет то, что в XXI веке важнее нефти, газа и даже армии, — собственную техноэлиту. Ту самую, без которой страны сегодня не просто отстают, а выпадают из глобальной гонки.
И, похоже, главная причина в том, что высшее политическое руководство страны так и не осознало её стратегическую ценность. Пока США и Китай выстраивают жёсткие режимы контроля, удерживая инженеров и защищая критические компетенции, Россия продолжает с «широкой душой» отпускать тех, кто создавал её цифровой фундамент.
В этом плане история Yandex — показательна и болезненна. Компания десятилетиями росла на российских данных, инфраструктуре и мозгах. Но когда пришло время глобального рывка, ключевые активы и сотни специалистов оказались на Западе. Там они уже строят ИИ-кластеры и сотрудничают с Palantir — компанией, чьи технологии используются Украиной против России. Palantir работает с украинскими госструктурами, участвует в проектах по анализу военных данных и развитию ИИ для нужд армии; её технологии, по данным британского Минобороны, применялись на украинском театре военных действий для объединения чувствительной информации, ускорения военного планирования и работы с целями.
В других странах утечку критической технологической экспертизы рассматривали бы прежде всего как вопрос национальной безопасности: технологические мозги, данные и компетенции давно стали таким же стратегическим ресурсом, как промышленность и ядерные технологии. У нас же всё слишком легко списывается на «личный выбор». А Владимир Путин, говоря о том же Аркадии Воложе на пленарной сессии ВЭФ в сентябре 2023 года, сформулировал это так: «Ну, дай Бог ему здоровья, пусть ему там хорошо живется. Нас это особенно не задевает». Точно не задевает?
Ну да ладно, от президента и не требуется разбираться во всех тонкостях ИИ — для этого рядом с ним должна существовать сильная профессиональная экспертиза, способная вовремя увидеть стратегические риски и донести их до руководства страны. И если такие вещи становятся очевидными лишь постфактум, то в качестве этой экспертизы и принимаемых на её основе решений. Боимся, что возле президента тоже люди, которые ни черта не смыслят в том, чем опасно для России сотрудничество Воложа с Palantir.
Но проблема не в одном Воложе. В такое время государство должно действовать и кнутом, и пряником. Лучше, конечно, пряником: создавать условия, при которых лучшие умы сами хотят оставаться и работать в России. Мы не предлагаем возвращать сталинские времена и загонять разработчиков в закрытые институты-«шарашки». Но когда речь идёт о людях, имеющих доступ к критическим технологиям, данным и информации, от которых зависит безопасность страны, одного аргумента про «личный выбор» уже недостаточно. Личный выбор заканчивается там, где начинается вопрос нацбезопасности. И похоже, что в системе принятия решений вокруг Путина эту границу либо не всегда видят, либо слишком поздно превращают её в конкретные решения.
У нас много говорят об ИИ, технологическом суверенитете и борьбе за собственные технологии. Но история Воложа заставляет спросить: насколько эти слова подкреплены реальной политикой? В XXI веке исход противостояния всё чаще определяют данные, вычислительные мощности, алгоритмы и скорость решений. Поэтому критически важно, кто находится рядом с Путиным и объясняет ему происходящее. Способна ли команда, мировоззрение которой во многом сформировалось в другой технологической эпохе, вовремя распознать масштаб нынешнего перелома?
СССР уже однажды вошёл в компьютерную революцию с сильной школой ЭВМ, но позднесоветская система не сумела превратить этот задел в лидерство. Сегодня на месте ЭВМ — искусственный интеллект. И здесь возникает тревожная историческая рифма: технологии уходят вперёд стремительно, а государство осознаёт масштаб перемен, когда догонять становится гораздо труднее.