ПОЧЕМУ МОЛОДЫЕ ТАК СИЛЬНО НОСТАЛЬГИРУЮТ ПО 2017-МУ?
я посмотреть, по чему именно они скучают:
По возрасту, когда сообщение «выходишь?» означало, что через десять минут ты уже на улице и неизвестно, когда вернёшься.
По времени, когда из серьёзных проблем — кто кому написал, кто поставил лайк и почему человек был онлайн, но тебе не ответил.
ВК был практически вторым домом. Аватарку выбирали часами. Статусом пытались рассказать о себе то, что не могли сказать вслух.
Сохраняли картинки, следили за друзьями, музыкой и чужими страницами.
И мне кажется, это важная разница между моим поколением и их поколением.
Они одни из первых, чьё взросление почти полностью сохранилось в интернете.
Переписки никуда не делись. Фотографии остались. Плейлисты остались. Мемы остались. Даже старые паблики можно открыть спустя десять лет.
Поэтому их прошлое находится буквально в нескольких нажатиях от них.
Особенно сильно это работает с музыкой.
В 2017-м русский рэп окончательно вышел из своей субкультуры в массовую культуру. «Розовое вино», «Тает лёд», Face, Pharaoh, Oxxxymiron — это была не музыка родителей, которую тебе передали. Это была их собственная музыка.
Параллельно существовал очень узнаваемый визуальный код.
Thrasher, Vans, Tommy, чокеры, рваные скинни, сетка, фотографии в зеркале со вспышкой, телефон перед лицом.
Сегодня на некоторые фотографии они смотрят и смеются.
Но покажи одну такую фотографию без даты — и человек примерно понимает, когда она была сделана.
Потому что поколение впервые начинает скучать не только по песням или вещам.
Оно скучает по целой цифровой среде, в которой выросло.
И чем взрослее они становятся, тем сильнее 2017-й начинает казаться каким-то невероятно беззаботным временем.
Хотя я уверен, что в самом 2017-м они так не думали.
Школа раздражала. Родители не понимали. Кто-то не отвечал взаимностью. Денег не было. Хотелось быстрее стать взрослыми.
А теперь они стали взрослыми.
Появилась работа, ответственность, деньги, отношения, планы на будущее.
И оказалось, что хочется хотя бы на несколько минут обратно туда, откуда когда-то так хотелось поскорее уйти.
И когда вы работает с новой аудиторией большинство брендов продолжают вести соцсети по старой модели: вот наш товар, вот его преимущества, вот новая коллекция, вот скидка, вот ещё одна фотография продукта.
И потом удивляются, почему люди не хотят у них покупать.
Проблема в том, что в самом товаре нет ваших воспоминаний. В нём нет эмоций, детства, первой любви, друзей, музыки, которую вы слушали в 17 лет.
А человек привязывается не к товару. Он привязывается к тому, что этот товар заставляет его почувствовать.
Поэтому брендам нужно перестать относиться к соцсетям как к витрине магазина.
Соцсети бренда должны всё больше напоминать личный блог: со своим взглядом на мир, интересами, историями, воспоминаниями, шутками и темами, которые волнуют его аудиторию.
Потому что товар можно скопировать. Эмоцию и связь, которую бренд выстроил с человеком, — намного сложнее.
И когда эта связь появляется, продукт уже не приходится постоянно продавать в лоб. Он становится частью мира, в который человек сам хочет попасть.
я посмотреть, по чему именно они скучают:
По возрасту, когда сообщение «выходишь?» означало, что через десять минут ты уже на улице и неизвестно, когда вернёшься.
По времени, когда из серьёзных проблем — кто кому написал, кто поставил лайк и почему человек был онлайн, но тебе не ответил.
ВК был практически вторым домом. Аватарку выбирали часами. Статусом пытались рассказать о себе то, что не могли сказать вслух.
Сохраняли картинки, следили за друзьями, музыкой и чужими страницами.
И мне кажется, это важная разница между моим поколением и их поколением.
Они одни из первых, чьё взросление почти полностью сохранилось в интернете.
Переписки никуда не делись. Фотографии остались. Плейлисты остались. Мемы остались. Даже старые паблики можно открыть спустя десять лет.
Поэтому их прошлое находится буквально в нескольких нажатиях от них.
Особенно сильно это работает с музыкой.
В 2017-м русский рэп окончательно вышел из своей субкультуры в массовую культуру. «Розовое вино», «Тает лёд», Face, Pharaoh, Oxxxymiron — это была не музыка родителей, которую тебе передали. Это была их собственная музыка.
Параллельно существовал очень узнаваемый визуальный код.
Thrasher, Vans, Tommy, чокеры, рваные скинни, сетка, фотографии в зеркале со вспышкой, телефон перед лицом.
Сегодня на некоторые фотографии они смотрят и смеются.
Но покажи одну такую фотографию без даты — и человек примерно понимает, когда она была сделана.
Потому что поколение впервые начинает скучать не только по песням или вещам.
Оно скучает по целой цифровой среде, в которой выросло.
И чем взрослее они становятся, тем сильнее 2017-й начинает казаться каким-то невероятно беззаботным временем.
Хотя я уверен, что в самом 2017-м они так не думали.
Школа раздражала. Родители не понимали. Кто-то не отвечал взаимностью. Денег не было. Хотелось быстрее стать взрослыми.
А теперь они стали взрослыми.
Появилась работа, ответственность, деньги, отношения, планы на будущее.
И оказалось, что хочется хотя бы на несколько минут обратно туда, откуда когда-то так хотелось поскорее уйти.
И когда вы работает с новой аудиторией большинство брендов продолжают вести соцсети по старой модели: вот наш товар, вот его преимущества, вот новая коллекция, вот скидка, вот ещё одна фотография продукта.
И потом удивляются, почему люди не хотят у них покупать.
Проблема в том, что в самом товаре нет ваших воспоминаний. В нём нет эмоций, детства, первой любви, друзей, музыки, которую вы слушали в 17 лет.
А человек привязывается не к товару. Он привязывается к тому, что этот товар заставляет его почувствовать.
Поэтому брендам нужно перестать относиться к соцсетям как к витрине магазина.
Соцсети бренда должны всё больше напоминать личный блог: со своим взглядом на мир, интересами, историями, воспоминаниями, шутками и темами, которые волнуют его аудиторию.
Потому что товар можно скопировать. Эмоцию и связь, которую бренд выстроил с человеком, — намного сложнее.
И когда эта связь появляется, продукт уже не приходится постоянно продавать в лоб. Он становится частью мира, в который человек сам хочет попасть.