#яписака
Продолжаю писать рассказ в рамках челленджа про Древний Египет.
Начало рассказа по ссылке: Дороги Вечности. Часть I. Имя.
Дороги Вечности. Часть II. Ориентир
Смерть отца не только отвратила Паджена от Сераписа. Она изменила его восприятие собственной жизни. Увидев, насколько легко и быстро отец, нестарый крепкий мужчина, отправился в мир мёртвых, Паджен ощутил, что и сам в любой день может стать следующим.
Нет, Паджен и раньше знал, что на улицах Александрии за каждым охотится смерть. Разговоры о безвременной кончине тех или иных людей были привычной повседневностью.
Одни сгорали в пламени пожаров, которые были частыми гостями в столице Египта. Кого-то забирал тэтанос или прочие хвори, наподобие той, что погубила отца Паджена. Многие гибли от укусов змей, пауков, скорпионов или поражённых водобоязнью животных. Кого-то убивали грабители. Кто-то не возвращался из военных походов.
Словом, предчувствие преждевременной смерти пропитывало жаркий воздух египетской столицы, как запах моря пропитывает ветер с залива.
До поры до времени Паджену удавалось не впускать это предчувствие внутрь, не помещать на него фокус своего внимания. Но смерть отца распахнула двери восприятия Паджена для этого предчувствия, и оно едва не сорвало эти двери с петель.
Паджен ощутил себя как бы ореховой скорлупкой на пути стада овец. Рядом с хрупкой скорлупкой то и дело опускаются на землю копыта. В любое мгновение удар может прийтись прямиком на неё, раскрошить на мелкие кусочки.
Слова матери о том, что благодаря своему имени он под защитой Сехмет, Паджен не воспринимал всерьёз. Поначалу.
До тех пор, пока мать, верно угадавшая состояние сына, не отвела его в храм богини.
Ясно, что храмов львиноголовой Сехмет в Александрии было не найти, Птолемеи не слишком-то жаловали покровительницу старой столицы. Однако царями становятся по праву рождения, а не по праву ума. Поэтому в Александрии хватало храмов Бастет, богини с головой кошки.
А ведь понятно, что кошка — не что иное, как маленькая львица. Сехмет — яростная ипостась Бастет, а Бастет — мирная ипостась Сехмет. Истинный лик богини человеком непостижим, а для её истинного имени в людском языке не найти слов. Воля же богини может одинаково снисходить как через гневную Сехмет, так и через добродушную Бастет.
Внутри храма, куда отвела Паджена мать, воздух был напоен мягкими запахами благовоний, а золотистые солнечные лучи, проникая сквозь узкие проёмы, играли на медных кошачьих статуэтках и мягко ложились на полированный камень пола.
Вдыхая запах благовоний, Паджен, казалось, вдыхал разлитый в воздухе храма золотистый свет. Глядя на кошачью голову медного образа богини, он неожиданно для себя смог ощутить опору посреди бушующего вокруг урагана смерти.
Опорой оказался свет, который словно струился откуда-то с той стороны. Со стороны, где находилась богиня. Источник света был далеко за пределами хрупкой скорлупки его жизни, и потому оставался незыблемым, несмотря ни на что. Даже если треснет скорлупка — опора останется там, где пребывала на протяжении Вечности.
Именно тогда, в храме, Паджен обрёл для своей жизни ориентир. Отныне он жил не просто так, но жил навстречу богине. Свет лучился через него в мир, указывая путь.
Продолжение
Продолжаю писать рассказ в рамках челленджа про Древний Египет.
Начало рассказа по ссылке: Дороги Вечности. Часть I. Имя.
Дороги Вечности. Часть II. Ориентир
Смерть отца не только отвратила Паджена от Сераписа. Она изменила его восприятие собственной жизни. Увидев, насколько легко и быстро отец, нестарый крепкий мужчина, отправился в мир мёртвых, Паджен ощутил, что и сам в любой день может стать следующим.
Нет, Паджен и раньше знал, что на улицах Александрии за каждым охотится смерть. Разговоры о безвременной кончине тех или иных людей были привычной повседневностью.
Одни сгорали в пламени пожаров, которые были частыми гостями в столице Египта. Кого-то забирал тэтанос или прочие хвори, наподобие той, что погубила отца Паджена. Многие гибли от укусов змей, пауков, скорпионов или поражённых водобоязнью животных. Кого-то убивали грабители. Кто-то не возвращался из военных походов.
Словом, предчувствие преждевременной смерти пропитывало жаркий воздух египетской столицы, как запах моря пропитывает ветер с залива.
До поры до времени Паджену удавалось не впускать это предчувствие внутрь, не помещать на него фокус своего внимания. Но смерть отца распахнула двери восприятия Паджена для этого предчувствия, и оно едва не сорвало эти двери с петель.
Паджен ощутил себя как бы ореховой скорлупкой на пути стада овец. Рядом с хрупкой скорлупкой то и дело опускаются на землю копыта. В любое мгновение удар может прийтись прямиком на неё, раскрошить на мелкие кусочки.
Слова матери о том, что благодаря своему имени он под защитой Сехмет, Паджен не воспринимал всерьёз. Поначалу.
До тех пор, пока мать, верно угадавшая состояние сына, не отвела его в храм богини.
Ясно, что храмов львиноголовой Сехмет в Александрии было не найти, Птолемеи не слишком-то жаловали покровительницу старой столицы. Однако царями становятся по праву рождения, а не по праву ума. Поэтому в Александрии хватало храмов Бастет, богини с головой кошки.
А ведь понятно, что кошка — не что иное, как маленькая львица. Сехмет — яростная ипостась Бастет, а Бастет — мирная ипостась Сехмет. Истинный лик богини человеком непостижим, а для её истинного имени в людском языке не найти слов. Воля же богини может одинаково снисходить как через гневную Сехмет, так и через добродушную Бастет.
Внутри храма, куда отвела Паджена мать, воздух был напоен мягкими запахами благовоний, а золотистые солнечные лучи, проникая сквозь узкие проёмы, играли на медных кошачьих статуэтках и мягко ложились на полированный камень пола.
Вдыхая запах благовоний, Паджен, казалось, вдыхал разлитый в воздухе храма золотистый свет. Глядя на кошачью голову медного образа богини, он неожиданно для себя смог ощутить опору посреди бушующего вокруг урагана смерти.
Опорой оказался свет, который словно струился откуда-то с той стороны. Со стороны, где находилась богиня. Источник света был далеко за пределами хрупкой скорлупки его жизни, и потому оставался незыблемым, несмотря ни на что. Даже если треснет скорлупка — опора останется там, где пребывала на протяжении Вечности.
Именно тогда, в храме, Паджен обрёл для своей жизни ориентир. Отныне он жил не просто так, но жил навстречу богине. Свет лучился через него в мир, указывая путь.
Продолжение