#яписака
Продолжаю писать рассказ в рамках челленджа про Древний Египет.
Предыдущие части:
Дороги Вечности. Часть I. Имя.
Дороги Вечности. Часть II. Ориентир.
Дороги Вечности. Часть III. Благовоние.
Дороги Вечности. Часть IV. Иероглиф
Чем больше становилось его состояние, тем больше радовался Паджен. Но не деньги сами по себе были ему ценны. Ведь любой достаток, достигнув некоторого порога, перестаёт радовать обладателя. Доход был для Паджена знаком божественного пригляда.
Всякий раз, когда дела заваливали его с головой, когда счета, встречи с заказчиками и происки конкурентов закрывали своей опостылевшей массой горизонт его жизни, Паджен вспоминал о богине. Вспоминал, что все его торговые дела — не просто так. То, что он делает, он делает по воле богини. Во всей его деловой суете есть божественный смысл. Эта мысль давала ему сил двигаться дальше.
Для поднятия духа, для подпитки сил он регулярно посещал тот самый храм Бастет, где впервые явился ему свет божественного. Всякий раз не с пустыми руками, всякий раз с щедрыми подношениями.
Однажды душным вечером, который был заполнен медленным бризом, не дающим настоящей прохлады, Паджен заметил на стене храма иероглиф, начертанный ещё не до конца высохшей краской. Обычный египетский иероглиф «тростник». Немного подивившись такому неожиданному (какая связь между Бастет и тростником?) украшению стены, он зашёл внутрь воздать почести богине.
Выходя же из храма, Паджен увидел храмового служку, который с недовольным лицом оттирал со стены краску. Паджен поинтересовался, зачем этот иероглиф здесь нарисовали, а теперь убирают.
Какой ещё иероглиф, удивился служка. Это малолетние озорники рисовали здесь мужской знак, но их заметили да отогнали, оттого не дорисован. А теперь ему, служке, оттирать приходится.
Паджен пригляделся. В самом деле, то, что он принял за иероглиф, напоминало незавершённый фаллический знак. Но кто знает, может, это другие приняли за срамной рисунок то, что было иероглифом тростника?
Всю дорогу домой Паджен размышлял на эту тему. По всему судя, даже служители храма не распознали в рисунке иероглиф. А он, Паджен, распознал. И этот рисунок был на стене храма Бастет. Уж не новый ли это знак от богини?
Продолжение
Продолжаю писать рассказ в рамках челленджа про Древний Египет.
Предыдущие части:
Дороги Вечности. Часть I. Имя.
Дороги Вечности. Часть II. Ориентир.
Дороги Вечности. Часть III. Благовоние.
Дороги Вечности. Часть IV. Иероглиф
Чем больше становилось его состояние, тем больше радовался Паджен. Но не деньги сами по себе были ему ценны. Ведь любой достаток, достигнув некоторого порога, перестаёт радовать обладателя. Доход был для Паджена знаком божественного пригляда.
Всякий раз, когда дела заваливали его с головой, когда счета, встречи с заказчиками и происки конкурентов закрывали своей опостылевшей массой горизонт его жизни, Паджен вспоминал о богине. Вспоминал, что все его торговые дела — не просто так. То, что он делает, он делает по воле богини. Во всей его деловой суете есть божественный смысл. Эта мысль давала ему сил двигаться дальше.
Для поднятия духа, для подпитки сил он регулярно посещал тот самый храм Бастет, где впервые явился ему свет божественного. Всякий раз не с пустыми руками, всякий раз с щедрыми подношениями.
Однажды душным вечером, который был заполнен медленным бризом, не дающим настоящей прохлады, Паджен заметил на стене храма иероглиф, начертанный ещё не до конца высохшей краской. Обычный египетский иероглиф «тростник». Немного подивившись такому неожиданному (какая связь между Бастет и тростником?) украшению стены, он зашёл внутрь воздать почести богине.
Выходя же из храма, Паджен увидел храмового служку, который с недовольным лицом оттирал со стены краску. Паджен поинтересовался, зачем этот иероглиф здесь нарисовали, а теперь убирают.
Какой ещё иероглиф, удивился служка. Это малолетние озорники рисовали здесь мужской знак, но их заметили да отогнали, оттого не дорисован. А теперь ему, служке, оттирать приходится.
Паджен пригляделся. В самом деле, то, что он принял за иероглиф, напоминало незавершённый фаллический знак. Но кто знает, может, это другие приняли за срамной рисунок то, что было иероглифом тростника?
Всю дорогу домой Паджен размышлял на эту тему. По всему судя, даже служители храма не распознали в рисунке иероглиф. А он, Паджен, распознал. И этот рисунок был на стене храма Бастет. Уж не новый ли это знак от богини?
Продолжение