Репост из: The Гращенков
Путин знает Дурова. Это признание на ВЭФ немаловажно, так как приоткрывает статус и значение телеграмма для российских властей. Собственно, благословение Кремля на использование ТГ как площадки для официального информирования органами власти, а также вложение в нее средств крупными информационными холдингами с госфинансированием, давно это продемонстрировало. Поэтому зачистка неподконтрольной части телеги во многом являлась внутривидовой борьбой, форматирующей информационное пространство под нужды власти.
Но, очевидно, видение того, как именно должен развиваться Телеграм, у крупных держателей активов различалось. На сегодняшний день таковых несколько. Внутри системы власти, как минимум, 3-4 крупных бенефициара, и еще столько же – в лояльных, но частных руках. Сама идея того, что политический контент из СМИ должен перекочевать в узкий сегмент тг-каналов, в свое время казалась революционной. Однако ее удалось реализовать. Сегодняшние СМИ во многом не могут позволить себе того простора маневра, который есть в ТГ, не говоря уже про быстроту реакции и редакционные издержки.
«Эра телеграмма» сформировала особый тип поступления информации напрямую к элитам. Министры, губернаторы, да и все представители элиты, получают поток сообщений напрямую в свои телефоны, а не как раньше – через мониторинги СМИ. Это серьезно усилило влияние Телеграма, как реального информационного источника. Ввиду отсутствия внятной политики по ряду вопросов, оскудения аналитических материалов, а порой явного информационного вакуума, многие представители власти стали ориентироваться на тг-каналы для принятия тех или иных управленческих решений.
Собственно, в таком статусе площадка политического и информационного Телеграмма обрела несколько иной статус, чем был в начале. От анонимного рынка неверифицированной информации, к полноправному субъекту политики. Поэтому сегодня борьба «в верхах» за влияние заставляет разные политические группы вооружаться все новыми инструментами. У кого-то они «силовые», у кого-то – финансовые, а у кого-то – интеллектуальные. Кроме того, сам по себе феномен ТГ заставляет задуматься над новой реальностью, так как многие инструменты «старого мира», например написанное на бумаге предписание, никак не монтируется с международной, гибкой и верткой agile-системой новых медиа. Попытка реакционно вписать их в общий строй реальных медиа, наталкивается на протеевскую иллюзорную ткань виртуального мира. Дуров сегодня как раз выступает в качестве такого единственного «реального» лица, отвечающего за грехи как бы всего Телеграмма, который представлен совершенно разными сообществами, от официальных каналов губернаторов до черного рынка запрещенных веществ. Поэтому выступление Путина на ВЭФ говорит о том, что судьба ТГ – это важная тема не только для российских властей, но может быть, для всего БРИКС, где мессенджер активно наращивает влияние.
Но, очевидно, видение того, как именно должен развиваться Телеграм, у крупных держателей активов различалось. На сегодняшний день таковых несколько. Внутри системы власти, как минимум, 3-4 крупных бенефициара, и еще столько же – в лояльных, но частных руках. Сама идея того, что политический контент из СМИ должен перекочевать в узкий сегмент тг-каналов, в свое время казалась революционной. Однако ее удалось реализовать. Сегодняшние СМИ во многом не могут позволить себе того простора маневра, который есть в ТГ, не говоря уже про быстроту реакции и редакционные издержки.
«Эра телеграмма» сформировала особый тип поступления информации напрямую к элитам. Министры, губернаторы, да и все представители элиты, получают поток сообщений напрямую в свои телефоны, а не как раньше – через мониторинги СМИ. Это серьезно усилило влияние Телеграма, как реального информационного источника. Ввиду отсутствия внятной политики по ряду вопросов, оскудения аналитических материалов, а порой явного информационного вакуума, многие представители власти стали ориентироваться на тг-каналы для принятия тех или иных управленческих решений.
Собственно, в таком статусе площадка политического и информационного Телеграмма обрела несколько иной статус, чем был в начале. От анонимного рынка неверифицированной информации, к полноправному субъекту политики. Поэтому сегодня борьба «в верхах» за влияние заставляет разные политические группы вооружаться все новыми инструментами. У кого-то они «силовые», у кого-то – финансовые, а у кого-то – интеллектуальные. Кроме того, сам по себе феномен ТГ заставляет задуматься над новой реальностью, так как многие инструменты «старого мира», например написанное на бумаге предписание, никак не монтируется с международной, гибкой и верткой agile-системой новых медиа. Попытка реакционно вписать их в общий строй реальных медиа, наталкивается на протеевскую иллюзорную ткань виртуального мира. Дуров сегодня как раз выступает в качестве такого единственного «реального» лица, отвечающего за грехи как бы всего Телеграмма, который представлен совершенно разными сообществами, от официальных каналов губернаторов до черного рынка запрещенных веществ. Поэтому выступление Путина на ВЭФ говорит о том, что судьба ТГ – это важная тема не только для российских властей, но может быть, для всего БРИКС, где мессенджер активно наращивает влияние.